Алекс Орлов - Каспар Фрай (авторский сборник)

– Жаль, олень попался ненастоящий, – заметил Углук, взбираясь на лошадь, – а то бы мы сегодня хорошо поужинали.

– У нас еще баранина осталась, – сказал Каспар. – Так и быть, от себя выставлю половину бараньей туши.

– Вот так славно! Ваша милость, вы читаете мои мысли!

– Это несложно, приятель.

Днем была небольшая оттепель, а ночью ударил мороз, он пробрал путешественников до костей и прихватил снег жесткой коркой наста, так что с утра передним лошадям в обозе приходилось несладко, – приходилось заменять их каждые два часа.

Еще до обеденного привала отряд вышел на открытое место. Справа извивалась небольшая река, на ее льду кое-где парили промоины, слева стоял густой бор, а впереди убегала вдаль окаймленная редкими кустами дорога.

Неожиданно возле придорожного деревца Каспар приметил человека.

– Стой, – скомандовал он.

– Ишь ты, один, без никого! – заметил Фундинул, придерживая лошадку.

– Углук, за мной! – привычно позвал Каспар и поскакал навстречу незнакомцу.

Увидев всадников, тот попятился, видимо уже не рад был, что вышел.

– Доброго здоровьица вам, господа! – закричал он еще издалека, чтобы его по ошибке не прибили.

Подъехав ближе, Каспара резко осадил мардиганца, из-под копыт полетели куски наста.

– Кто такой? – строго спросил он, оглядывая плохо одетого человека.

– Я Свонберг, ваша милость, ноэльский корзинщик! Это городок наш так называется – Ноэль.

– Где твой Ноэль?

– Там. – Корзинщик махнул рукой. – Десять миль!

– Десять миль? Далеко же ты забрался, неужели пешком?

– Да нет, лошадь у меня и воз.

– Где?

– В лесу, у реки.

– От кого прячешься?

– Ото всех прячусь, ваша милость.

– А чего же к дороге вышел? Прятался бы дальше.

– Я попутчиков ищу, ваша милость, приличных.

– А боишься кого?

– Тут в трех милях на перешейке трактир стоит, «Собачий хвост» называется, так его хозяин заставу у себя поставил, со всех, кто проезжает, деньги берет.

– И много берет?

– Ну… – корзинщик вздохнул. – За мою телегу три серебряных рилли требует, а мне такую цену платить никак невозможно, у меня семья и деток четверо. Если я столько отдам, лоза слишком дорогой получится.

– Так ты лозу здесь рубишь?

– Именно так, ваша милость, возле Ноэля она жестковата, как подсохнет – ломается, а тутошняя словно шелк, плети что хочешь.

– Значит, ты надеешься, что мы тебя прикроем?

– Нет, ваша милость, дозвольте просто с вами ехать, тогда они побоятся меня бить и лошадь не отнимут.

– Да как же ты сюда-то добирался?

– По отдельности, ваша милость. Сначала на том берегу реки телегу оставил, потом ночью с лошадью мимо трактира пробрался – пришлось ей, бедолаге, тряпками морду заматывать, чтобы голос не подала. Потом здесь по льду пешком перебрался, телегу веревкой зацепил и лошадкой перетащил на эту сторону.

– А с лошадкой телегу лед не держит, да? – догадался Каспар.

– Так точно, ваша милость, не держит. Только пустую.

– Ну хорошо, беги за своей лошадью, а мы потихоньку тронемся.

– Спасибо, ваша милость! – Корзинщик развернулся и, придерживая шапку, понесся к реке, где в высоких кустах было спрятано его имущество.

Вскоре показалась лошадь и воз, который она тащила по подмерзшему насту. Корзинщик сказал правду – груз состоял из утянутых пучков свежей лозы, должно быть, они весили не меньше бревен – лошадь от напряжения мотала головой.

Между тем обоз уже двигался, и корзинщик тащил лошадь под уздцы, желая поскорее пристроиться в хвост.

Оказавшись на проторенной дороге, лошадь корзинщика пошла быстрее и, догнав шедшего замыкающим Шустрика, пошла за ним следом.

– Ваша милость! – закричал корзинщик, подбегая к Каспару. – Вы в трактире не останавливайтесь, хозяин там – вор!

– С одним вором как-нибудь сладим.

– Так он не один, ваша милость! – продолжал корзинщик, забегая то слева, то справа, чем немало удивлял Каспарова мардиганца. – У него, если свистнет, три дюжины дружков набежит из деревни. У них там все разбойники, так и шастают у дороги, так и шастают…

– Ты что же, часто сюда ездишь?

– Каждый год.

– А что делаешь, если обозов нет?

– Жду. По-другому никак, иной раз дня по четыре в лесу живу… – Корзинщик вздохнул. – Купеческие обозы по пятьдесят, а то и по сто возов бывают, да людей с ними две-три сотни. Вас-то гляжу маловато, да и кровь на пологах. Это кровь, ваша милость?

– Кровь, приятель.

– Стало быть… ваших изрядно положили?

– Да нет, все больше не наших.

– Отбились, стало быть?

– Отбились.

– Вон как. – Корзинщик покачал головой и, утратив интерес к беседе, побежал назад, к своему возу.

Как и обещал корзинщик, мили через три показался трактир «Собачий хвост», угрюмое двухэтажное строение из потемневших бревен с двумя трубами на крыше. Из одной тянулась жидкая струйка дыма – видно, готовили здесь не каждый день, а стало быть, у хозяина не было постоянного дохода.

Подъехав ближе, Каспар заметил и вторую обещанную корзинщиком достопримечательность – некое подобие заставы, сооруженное из двух вкопанных в землю рогатин и положенного на них бревна. Оба его конца были примотаны к рогатинам цепью да еще закрыты на замки. Объехать заставу верхом можно было без труда, а вот для возов она представляла непреодолимое препятствие – справа до самой реки тянулся густой кустарник, а слева – цепь небольших, изрытых ямами холмов.

– Ваша милость, я могу открыть эти замки одним пальцем! – сказал Фундинул, останавливая обоз.

– Не нужно, мы поступим по правилам…

С этими словами Каспар дал мардиганцу шпоры, и тот без разбега взял барьер. Проскакав еще ярдов пятьдесят, Каспар спешился возле трактира, оставил лошадь у коновязи и толкнул массивную деревянную дверь с прибитой на счастье подковой.

Внутри оказался просторный зал с грубо сколоченными столами и стульями. Пол был выметен плохо, в большом камине едва тлел огонек – дрова без причины здесь не жгли.

Запах пищи отсутствовал, и никого из людей Каспар не заметил.

– Живой есть кто?! – крикнул гость, ему не ответили. Он прошел на кухню и снова позвал:

– Хозяин, выходи!

Где-то наверху хлопнула дверь, по узкой лестнице затопали деревянные башмаки, и в кухню заглянула женщина лет сорока, с неприбранной головой и в грязном переднике.

– Здравствуйте, ваша милость, – произнесла она, настороженно разглядывая незнакомца, по одежде – торговца, но по оружию и смелому взгляду – господина.