Виктор Исьемини - Меняла

Первое, если так можно выразиться, приключение случилось с нами уже, когда мы углубились в земли Фенады. В маленьком городишке, через который протекала наша река, местные обратились к Торну за помощью. Город, видите ли, был осажден! Осажден! У стен стали лагерем около сотни юнцов, “Гилфингвиых пасынков”, как они сами себя именовали. Эти маленькие придурки – одна из самых заметных язв, поразивших Мир в последнее время. На самом деле все они трусы, по-моему, и сила их – только в нахальстве и том страхе, какой они внушают добрым бюргерам. Еще надо сказать, что здесь, в Фенаде, народ не такой боевой, как в Геве. Здешние горожане испугались своры малолетних фанатиков и обратились за помощью к нам. На переговоры отправился Торн. Потом он рассказывал, что первым делом спросил у городских, кто их сеньор. Оказалось – какой-то граф, но он в отъезде. “Когда сторожевого пса нет поблизости, бараны не способны ни на что”, – так прокомментировал наш капитан положение вещей. Словом, он сговорился с городскими выборными, что за плату мы прогоним “пасынков” от их стен. Мы сгрузились с барки, вооружились и вышли к городским воротам.

У ворот переминались с ноги на ногу несколько десятков горожан – местное ополчение. Они были хорошо вооружены и преисполнены собственного достоинство – а также страха. По-моему, эти крепкие мужчины могли бы разогнать толпу юнцов и сами, не обращаясь к нам. Но… Походной колонной мы приблизились к воротам. Городские расступились перед нами. С другой стороны ворот неслись ругательства, выкрикиваемые высокими срывающимися голосками и время от времени раздавался звонкий стук – “пасынки” швыряли в ворота камнями. Идиоты.

– Оружие к бою! – скомандовал наш капитан.

Мы расступились, ломая строй, лучники наложили стрелы. Городских вообще как ветром сдуло с улицы.

– Щиты, – вполголоса напомнил нам Торн, затем зычно рявкнул, – открывай!

Створки ворот со скрипом разъехались, два-три булыжника стукнули в подставленные нами щиты, лучники сделали залп, потом другой…

– Вперед! – и мы бросились за ворота.

Нахальных юнцов стрелы не напугали, они, вереща и размахивая своими палками, побежали нам навстречу. Мы сблизились вплотную и сразу же опрокинули самых смелых бродяг – тех, что бежали первыми. Я оказался немного позади, поэтому первый обмен ударами прошел без меня, затем наша толпа рассыпалась – и мне навстречу выскочил “божий пасынок”. В тот момент он мне показался крупным почти взрослым парнем. Мой противник неуклюже замахнулся увесистым колом, что-то нечленораздельно вереща. Я спокойно пригнулся – палка просвистела над моей головой – затем выпрямился и нанес ответный удар. Уже качнувшись корпусом вслед за мечом, я наконец-то разглядел, что мой противник – всего-навсего щупленький подросток, едва не свалившийся от инерции своего собственного удара. Оружие пацана было слишком тяжелым для него…

Я словно разом увидел все – тощие плечи под драным тряпьем, перекошенный рот, обезумевшие глаза. Я едва успел перевернуть в руке рукоятку меча – так что удар пришелся плашмя. Пацан взвыл, выронил дубину, сел на землю и… разрыдался, влажно всхлипывая и размазывая по лицу грязь и слезы. От него несло перегаром.

– Славно, вот и добыча! – раздался рядом со мной голос капитана, – отлично, Писарь! А то никакого навару с этой драчки, хотя день потерян…

Я огляделся – мои товарищи не были столь щепетильны и били в полную силу. Около двадцати окровавленных тел валялось на поле перед воротами, остальные разбежались. По крайней мере, бегали они быстрее взрослых.

После слов о смерти разговор не клеился. Вообще-то меня не смущают такие вещи, да что там – я воочию видел достаточно много, чтобы перестать обращать внимания на слова. Ну а Эрствин слишком юн, чтобы осознать истинное значение собственных речей. В его возрасте очень интересно говорить на такие темы, делать вид, что все понимаешь, что тебя не смущает ничто в нашем Мире, даже такие страшные понятия, как страдания и смерть. На самом деле то, что подросток спокойно говорит о страданиях и смерти – не настоящее равнодушие, а всего лишь непонимание, но что это меняет?

Мы помолчали, обменялись еще несколькими ничего не значащими фразами… Допили вино…

– Идем, друг мой, я тебя провожу, – наконец решил я, – и не спорь. Ты сам видишь, что в городе сегодня слишком уж неспокойно…

Действительно, на улицах сейчас должно быть очень опасно. Если мои предположения верны, то Мясник сейчас ведет охоту на Обуха, Обух прячется и рассылает своих головорезов на поиски Мясника, в то же время он следит за домом Неспящего. Довольно интересная ситуация. Если Мясник и Неспящий смогут встретиться – они вдвоем, пожалуй, станут непобедимыми. С другой стороны, Неспящий должен бы бояться покинуть свой дом. Там он надежно защищен, тогда как на улицах ему будет грозить нешуточная опасность… Значит, Мясник постарается пробиться к дому колдуна? Да, наверное, так – вряд ли он решится нападать на его светлость в одиночку. Значит, у берлоги старого мага и развернутся основные события. А она – как раз у нас по пути….

– И вот еще что. Мы с тобой пойдем другой дорогой, ладно? – это я сказал после того, как мы вышли на улицу и я, оглядевшись, убедился, что нас никто не слышит.

– Это почему? Ты что-то знаешь об этих убийствах, Хромой?

– Знаю, Эрствин. Но не обессудь, тебе рассказать не могу.

– Это почему же? Я же никому не выдам… – в голосе моего приятеля послышалась обида.

Вообще-то, он в самом деле никому не скажет. И предостеречь его не помешает. Ладно.

– Я тебе доверяю, Эрствин, но… Понимаешь, это не только мои тайны. Но кое-что я тебе расскажу. Идем… Так вот, помнишь, с чего все началось?

– Что ты имеешь в виду? Этого убитого купца, Товкера-Тощего?

– Его, точно. Убили Тощего конкуренты, которые хотят захватить его территорию…

Это моего приятеля уже не удивляло. Из моих рассказов он знал, что в ночном мире Ливды существуют свои королевства, сеньории и ленные владения. Ну и, разумеется, там ведутся свои войны за эти призы.

– У Тощего есть зять. Наследный принц, понимаешь?

Эрствин кивнул с серьезным видом. Нет, так нельзя – парень слишком уж увлекается моей интерпретацией грызни бандитов. Если взглянуть на дело под таким углом, то выходило, что Мясник – ни дать, ни взять, герой рыцарской баллады. Но это не смешно.

– …Этот “принц” – тоже убийца и злодей, он такой же негодяй, как и его противники. В этой войне нет правых и виноватых, понимаешь? – опять кивает… На все мои “понимаешь” он кивает так задумчиво… – у нашего “принца” есть союзник, чародей… Сейчас наш “принц” попытается встретиться с чародеем, а по дороге его наверняка подстерегают враги…