Степан Мазур - Вектор Пути.

— Я не давал приказов.

— Да с мягким знаком! Кто давал?

«Конечно, ты не давал, но давай сделаем вид, что все мы балбесы, и Меченый чуть успокоится», — подумал Сёма.

Сергей же припомнил слова брата по матери, сказанные в обмен на небольшую услугу. Сказанные почти пять лет назад.

«Так вот что Меч имел в виду. Доносить Антисистеме «мои» мысли, пока я отсутствую. Ловкий ход», — подумал Скорпион.

Набрав в грудь побольше воздуха, вибрирующим гласом Скорпион начал:

— Я говорю тебе, ДОВОЛЬНО!!!

Крик Скорпиона прокатился по лесу. Но не для Семёна, зверья и деревьев был он предназначен. Услышало этот крик за много тысяч километров совсем другое существо, давно переросшее планку человека.

— Вот и славненько. — Послал Сёма смысловой пакет. — Теперь, когда твой братец думает, что мы с точности выполняли его указания, он сделает следующий шаг.

— А вы не выполняли?

— Помнишь, когда-то ты сказал, что ты — не весь Совет. Ты только половина голосов. Ну, даже один из, но мы, всё-таки, считали тебя половиной. Так вот, больше шести маршалов были не согласны по множеству вопросов с «твоими» приказами. К тому же Рысь ненавязчиво после каждого спора подталкивал Совет в ту или иную сторону. Но иногда, надо признаться, Меченый давал вполне сносные решения. Мы даже не сразу видели последствия…

— Много разгребать?

— Хватает.

— Что ты про Марс говорил?

— Юса не долетела.

— Не пустили?

— Ну… не то, чтобы не пустили…

— Не тяни смысловой пакет. Это клинит отстающий мозг.

— В общем, я только что с орбиты. Довольно странный случай произошёл. Лечу я, значит, на тарелочке своей вблизи спутников ГЛОНАСС, никого не трогаю, Дмитрию машу рукой. Они на космодроме всё видят, всё снимают. Довольные, как удавы.

— На тарелке?

— Да, на тарелке. Возле купола валяется, поле, генерируемое ей для преодоления физических законов, прошло сквозь ваш купол, как сквозь воду. Так бы никак не пробрался. Против своих ты защиту поставил первоклассную.

— Сёма…

— Да, ладно. Понимаю. Потом расскажу. Мне тебе много чего надо рассказать. Не перебивай. Значит, забрал я с космодрома у отца тарелку.

— «Свободного»? Как она туда попала?

— Да, со Свободного. Ну, я её ещё раньше её у юсовцев умыкнул, когда с братишкой твоим поспорили, успею или нет.

— Куда?

— Тебя спасти.

— Успел?

— Я не всесильный! И хватит винить меня в её смерти! Я сделал то, что должен был. И больше не ломаю голову, подстава ли это Меченого с молчаливого согласия всей твоей родни и прочих игроков сюжетов истории или что-то другое?.. А может и вовсе мой путь. Не важно уже. Если бы мы могли вернуться к тому моменту, разыскав ещё какой гиперборейский камень, я поступил бы точно так же. Понимаешь, не во мне дело. Это был её выбор. Золо вложил в её руки оружие, но удар она нанесла сама. Сама к этому готовилась, сама призвала Эмиссара. Это правда. И ты с этим ничего не поделаешь.

Сёма вновь приготовился к битве. Ладони разжались. Лишь успеть отскочить от первого удара и заставить информацию меча и секиры воплотиться в физическом мире вновь, достать из себя оружия и контратаковать. Ну а потом бой будет почти на равных, пусть даже брат с голыми руками. Кровь у него в жилах с превосходством, как-никак — родня интересная, но артефакты полубогов тоже чего-то стоят.

Удара не последовало.

Сёма, заставляя себя вновь быть собой, контролируя страх, выдохнул и продолжил слать пакеты.

— Значит, забрал я тарелку, взмыл в небо. Ну, она сама взмыла. Я переборщил с испытаниями, признаю. Надо было всё-таки сначала потренироваться. В общем, на орбиту выкинуло, да дальше к Луне полетел. Не привык я к инопланетному управлению, сам понимаешь. А хорошая мысля — перенастроить восприятие корабля с их вида на наш, человеческий — пришла после. Ко мне хорошие мысли всегда позже приходят, сначала фигня всякая в голову лезет, до идеальных решений всё после обкатывается.

— Ты подчинил себе их управление? Как ты смог, не зная основных принципов работы?

— Эй, у нас мыши тоже могут крутить колёса. Было бы желание.

— Подчинил собственному контролю, значит. Силён, братец. Продолжай.

— Значит, взмыл я в космос. Вижу, летит наш землянский кораблик. Ну, юсовский. Чахленький такой, словно из лего собранный. Сначала вроде ничего, а потом в бок накренился и на детальки распался. Ну, действительно, словно из плохого конструктора китайского. Сейчас, наверное, часть деталек на околоземной орбите летает, часть в космос улетела, а последнюю часть Антисистема с НАСА наперегонки со дна морей собирают.

— Так что же случилось?

— То ли Дмитрий Александрович системе истребителей спутников неправильно команду какую с горя дал и металлические шарики диаметром полтора сантиметра в количестве нескольких тысяч на скорости прошили обшивку корабля, то ли я такой балбес, что забыл, что система управления моей тарелки настроена по большей части на мыслепередачу. Ну и подумал в сердцах такое, от чего у юсовского корабля все движки оплавились. Дмитрий, наверное, тоже подумал и не на ту кнопку там, на Космодроме нажал. Мы же люди — людям свойственны ошибки. Нечего на нас серчать.

— Сёма, люди сами не подчиняют управление инопланетными кораблями.

— Ну, я не совсем всё сделал сам. Нет, я конечно молодец, не отрицаю, но не до такой степени, чтобы от ранга человека отходить.

— Скромный, дальше некуда. Так вот, Сёма, уничтожать корабли, преследующие одну с нами цель — вырваться за пределы родной планеты в физическом плане — не хорошо. Даже корабли конкурентов. Думаю юса тебе понятнее, чем инопланетные формы жизни. Не красиво получилось!

— Не беспокойся. Свои, конечно, понятнее. Мы бы за уничтожение корабля возможно даже поплатились бы, но всех прикрыло следующее событие — приборы тарелки зафиксировали за секунду до моего вмешательства и возможного вмешательства нашего отца яркую вспышку на Луне. По большей части на обратной стороне. Но то, что я успел заметить со стороны на видимой части, хватило, чтобы предположить, что по кораблику кто-то шмальнул. Так что мы только добили. Кто-то успел раньше.

— Надзиратели.