Улыбающаяся - Дорога из желтой чешуи

И опять я плакала, сев прямо посередине дороги и уткнувшись Рамзи в плечо, а он молча гладил меня по спине, и терпеливо ждал, когда я успокоюсь, чтобы сунуть мне в руки свой носовой платок.

— Прости, — выдавила я из себя, когда, наконец, смогла перестать всхлипывать, — боюсь, в ближайшее время я буду отвратительным спутником.

— Все в порядке, — отозвался вер, поднимаясь на ноги сам, и помогая встать мне, — это естественная реакция.

— Стадия агрессии, — согласилась я, снова шагая вслед за вером — в свое время я много читала про это. Жаль, что мне ничуть не легче от того, что я знаю, что происходит, и как это называется — но ничего, ничего не могу поделать.

— Иногда стоит не дергаться и просто плыть по течению, — философски отозвался вер, останавливаясь у чего-то, издали напоминающего лопату. На поверку «лопата» оказалась рекламным щитом. Надпись гласила: «Отель „Желание“. Любой каприз за ваши деньги». Стрелка указывала в лес, а рядом со щитом начиналась еле заметная, изрядно заросшая травой тропинка.

— О, — немного повеселела я, — кажется, и людоед нашелся. Пойдем, похихикаем?

— Опять твоя книга? — уточнил вер, не торопясь уходить с дороги и принюхиваясь, — и чего нам ждать на этот раз?

— В книге этот эпизод описан так: злой великан — людоед, нейтрализовав Тотшку, схватил Элли и унес её в свой замок, где собирался её съесть. Но храбрая белка заметила это, накостыляла Дровосеку и Страшиле за то, что не уберегли Элли, а потом помогла проникнуть в замок и спасти девочку. Людоед при этом, к сожалению, был убит Дровосеком — хрясь и пополам. Я в детстве обожала леденящий душу момент, когда связанная Элли лежит на столе, а людоед точит свои ножи и глумится над её доверчивостью. На практике же, как ты знаешь, это может быть вообще чем угодно.

— Угу, — мрачно отозвался вер, например — тебя вместо стола положат на алтарь и немножечко принесут в жертву.

— Ну и ладно, — отозвалась я, — тем более, что у меня сейчас такое настроение, что я еще и горло под нож буду подставлять.

Вер рассержено зашипел на меня и пригрозил в следующий раз за такие речи врезать по месту пониже спины, не смотря на то, что я гемма, затем призадумался:

— Меня немного утешает, что никакой великан, да еще и людоед, не остался бы в этом лесу незамеченным. Однако кого еще мы увидим?

Я двинулась по тропинке, Рамзи пару раз рявкнул от души вслед нашей смеющейся парочке, махнул заозиравшимся Киту и Май, показывая, что мы уходим в лес, и пошел за мной следом.

Страшно мне совсем не было — теплый солнечный свет мягко лился между стволами деревьев, за спиной неслышно ступала пума, пахло смолой, нагретой солнцем, травой и, немного, хвоей. После того, как я наплакалась, горечь, копившаяся внутри, исчезла, и я чувствовала себя пустой и легкой, поэтому шла, пританцовывая, совсем позабыв о необходимости быть осторожной, за что и поплатилась. Мне показалось, что все произошло мгновенно: что-то тренькнуло у меня под ногами, вер взревел, прыгнул мне на спину, сбивая с ног, у меня перехватило дух, в глазах затанцевали мушки, послышался глухой удар, вер как-то странно мявкнул и покинул мою многострадальную спину. Я прикрыла глаза, дожидаясь, пока гул в голове не уляжется, а когда снова открыла их, обнаружила в паре метров от себя черные сапоги. Сапоги поднимались вверх, насколько хватало взгляда, а шевелить головой не хотелось, поэтому о том, кто стоял рядом, я могла только догадываться.

— Кто здесь? — закашлялась я.

Сапоги шагнули в мою сторону, узкая бледная ладонь с тонкими, а главное прохладными пальцами прикоснулась к щеке:

— Молодая гемма, как хорошо, что Вы очнулись. К сожалению, Ваш спутник все еще без сознания.

Новости бодрили, мне удалось сконцентрироваться и я рывком заставила себя сесть. Голова закружилась снова, поэтому я увидела только смазанную фигуру в темном и распростертого на земле верпума:

— Что произошло?

Неизвестный вздохнул:

— Предполагаю, Вы с Вашим вером попали в ловушку, рассчитанную на меня. К сожалению, я не слишком регулярно проверял дорогу к дому в последнее время. Готов искупить свою вину, предоставив вам кров и медицинскую помощь.

Мне наконец удалось сфокусировать свой взгляд, и я тут же потрясенно ахнула:

— Вампиииииииииир! Какая прелесть!

Взгляд темно-красных, как тлеющие угли, газ после моих слов стал растерянным, а на бледных щеках проступил румянец. Молодой мужчина был неестественно бледен, аристократично строен, длинные белокурые волосы падали на плечи, весь он был затянут в черную кожу.

— Вам в коже не жарко? — не удержалась я от вопроса, все же любопытство не порок — но большое свинство.

— Ээээ… нет, не жалуюсь, — растерялся тот.

И тут застонал и открыл глаза верпум:

— Что за… Проклятые Хранители, это что — вампир?! Ну, Галка, с тобой не соскучишься?

А потом нас подняли и понесли. Я рассчитывающая на нечто романтичное, в духе модных нынче фильмов, была ужасно разочарована — меня просто закинули на плечо, как мешок, а вера пристроили под мышкой, придерживая его локтем. Единственное, что соответствовало киношной картинке — это скорость, с которой наше транспортное средство двигалось к своему дому. К сожалению, рассмотреть дом толком нам не удалось — наш гостеприимный хозяин стремительно пронес нас через череду дверей, плавно открывающихся перед ним, в помещение, которое я тут же окрестила гостиной. Все, что я успела рассмотреть — это то, что в доме два этажа, к парадным дверям высокого первого этажа вела величавая белая лестница, и весь облик дома был готичненьким.

Вер, свисающий не менее живописным кулем, чем я, ворчал:

— А я-то дурак, жаловался на спокойную жизнь в прайде, все о приключениях мечтал!

— У нас в таких случаях говорят: «Бойтесь своих желаний, они могут исполниться», — отозвалась я.

— Удивительно мудрое замечание — отозвался вампир, аккуратно сажая меня на край стола, а вера опуская в кресло на пару шагов дальше.

Наш радушный хозяин отвесил изящный поклон, изобразил некое подобие улыбки, тщательно стараясь не разжимать губ:

— Позвольте представиться: дон Мигель ди Сильвестри, клан Лунного слияния. Чем могу быть полезен?

Не знаю, как веру, а мне присутствие нашего знакомого весьма напомнило праздничные обеды у бабушки — папиной мамы, с обязательными крахмальными скатертями и салфетками, серебряными столовыми приборами и парадным сервизом, а особенно — с необходимостью сидеть на самом краешке стула, держать спину ровно, а локти — прижатыми к бокам, говорить мало и когда спросят. Я даже поймала себя на том, что аккуратно сдвинулась на край стола, на котором сидела, выпрямила спину и развернула плечи, аккуратно сложила руки на колени и потупилась. Было в нем что-то такое, что будило желание соответствовать его игре.