Вулф Джин - Воин Сидона

Их редко видят так далеко на севере, сказал Сахусет, но когда мы заплывем южнее, то увидим их во множестве. Я попросил его и других позвать меня, когда кто-нибудь увидит еще одного.

МЫ боролись — мои люди и я. Это хороший спорт, и мы должны заниматься им почаще. Уро сказал мне, что несколько дней назад я повредил ему руку, но сейчас она в полном порядке. Он добавил, что не сопротивлялся мне, потому что я его офицер. Конечно я сказал, что убил бы его, если бы он сопротивлялся, и сделал вид, что припоминаю, как все это было. Он ответил, что хотя я лучше сражаюсь мечом, он сам — отличный борец. Аахмес заявил, что он еще более лучший борец, чем Уро. Люди Парса похвастались, что они намного лучшие борцы, чем Люди Кемета. И мы начали бороться, по-дружески. Багину побил своего первого соперника, но Аахмес побил Багину. Я предложил Аахмесу сразиться со мной, но его друзья справедливо сказали, что он устал после поединка с Багину. Тогда я сказал, что могу сразиться с Аахмесом и Багину сразу, зная, что из-за вражды они не смогут бороться согласованно. Мит-сер'у возразила и они тоже, сказав, что это нечестно по отношению ко мне. Я настаивал и сказал, что они могут бросить меня в воду, если смогут. Тут Мит-сер'у закричала, что меня сожрут крокодилы. Урей прошептал ей на ухо, что ни один крокодил не сможет навредить мне. Она передала мне его слова и я согласился, сказав, что слишком жилист для их челюстей.

Мы начали бороться. Я обхватил Аахмеса, и тут Багину прыгнул мне на спину, но я его сбросил, потом отбросил Аахмеса в сторону и бросил Багину в воду.

Он плохо плавает. Хотя наш корабль плыл со скоростью бредущего старика, он никак не мог догнать его. Тогда я нырнул, схватил его за шею и вытянул из воды настолько, что его друзья сумели его подхватить.

Когда я вновь, тяжело дыша, очутился на палубе, то объявил, что устал от долгого плавания и не могу продолжать. И поэтому, сказал я, нашим чемпионом будет Аахмес, пока мы вновь не сразимся. Все стали спорить, утверждая, что я чемпион. Но я заставил их замолчать и признать чемпионом Аахмеса.

Потом я приказал Урею идти за мной в трюм, чтобы мы могли поговорить без лишних ушей. Я извинился за то, что отослал его прочь и спросил, где он был.

— Здесь, внизу, хозяин, охотился на крыс.

Я похвалил его и сказал, что они здорово вредят кораблю.

— Ты отослал меня, хозяин. Я подчинился, потому что я всегда починяюсь. Но когда началась борьба я появился, потому что испугался, что борьба может окончиться сражением.

— Я всегда буду отсылать тебя, когда захочу остаться наедине с Мит-сер'у. — Но Урей выглядел таким печальным, что я был вынужден добавить: — Ты не сделал ничего плохого. Точно так же я отошлю Аахмеса — и любого другого.

— Благодарю тебя, хозяин. Я постараюсь не быть навязчивым.

— Очень хорошо, — я потрепал его по плечу, кожа которого была гладкой и нежной.

— Я буду тихим и ненавязчивым. Чаще всего ты и не узнаешь, хозяин, что я с тобой.

— Но будь готов служить, если ты мне понадобишься.

— Именно так, хозяин. Именно так.

Внимательно оглядев его — и поглядев ему в глаза — я не смог представить себе, что мог выбрать себе такого слугу на рынке рабов. Он казался маленьким человеком среднего возраста, достаточно сильным, но его лицо и молчание устрашали. Особенно глаза — холодные и жесткие. — Где я купил тебя? — спросил я и добавил: — Ты, наверно, знаешь, что я быстро забываю.

— Ты не покупал меня, хозяин. Мой старый хозяин, Сесострис, подарил меня тебе.

— Тогда он, наверно, мой хороший друг, если сделал такой дорогой подарок. Я чем-то помог ему?

Урей покачал головой. У него был очень странный способ делать это. — Нет, хозяин, ты ничем не помог ему, но он полюбил тебя и сам помог тебе многими способами, из которых я… — Он остановился и прислушался, его голова склонилась на бок. — Крыса, хозяин. Я заметил место. Когда ты уснешь я вернусь сюда.

Из люка над нами кто-то сказал: — Эй, внизу. Есть кто-нибудь? Мне кажется, что я слышал голоса.

— Да, — громко сказал я. — Мы.

— А! Луций — Латро.

Урей наклонился ко мне, его шепот был даже еще тише, чем обычно: — Это писец Чаниу, хозяин. Берегись его!

Писец молод, на ладонь ниже меня, у него выбритая голова и умные глаза.

— А, это вы, — сказал он, подходя ко мне и Урею. — Я ищу тебя, чтобы поздравить. Все говорят, что борьба была захватывающим зрелищем, и ты — самый лучший. Мой господин и я работали и пропустили ее, но женщины и моряки не перестают нахваливать тебя.

Я не знал, что ответить, но Урей сказал: — Мой хозяин очень быстр и очень силен. Я надеюсь, что он также и очень осторожен. — Было ясно, что он еще раз предупреждает меня.

— Он солдат, — сказал писец, — но и они солдаты. Некоторые из наших моряков сказали, что поначалу сожалели, что их не пригласили поучаствовать, но когда они увидели, как ты борешься с Багину и Аахмесом, они обрадовались, что не участвуют в схватке. Не хочешь ли ты услышать все, что они сказали?

Я ответил, что лучше поговорить о чем-нибудь другом.

— С удовольствием, потому что я хочу тебя кое о чем спросить. Ты здесь давно?

— Нет, — ответил я, — но Урей уже был здесь раньше.

— Не видел ли ты кота, а? Или эту призрачную женщину?

Я сказал, что нет, и добавил, что их скорее всего изгнали жрецы. Во всяком случае так сказала мне Мит-сер'у.

— Мы тоже так думаем, — сказал писец и уселся. — И это должно быть очень чувствительно для меня, ты же понимаешь.

Я был вынужден признаться, что не понимаю.

— Когда возникла проблема именно я предложил остановиться около храма-могилы Сесостриса. — Писец прочистил горло. — Я сам жрец. Ты не должен напоминать мне об этом. Но я не искусен в изгнании демонов и у меня нет легендарного жезла. Вот я и подумал, что лучше всего придти сюда и сделать все так, как следует, и мой господин согласился.

— Чаниу? — спросил я.

— Да, конечно. Как жрец я участвовал в изгнании. Немного, но участвовал. Когда я был моложе, мы репетировали изгнание демона в Доме Жизни, но вчера я в первый раз участвовал в настоящем обряде и очень надеюсь, что мы преуспели.

— Нет, — убежденно сказал я.

— Как это нет? Последней ночью… Мы были на берегу. Ты помнишь это, Луций?

Я сказал, что да, помню, хотя не помнил.

— Я мельком увидел — вообще-то не очень-то мельком — кота. Видишь ли, огромного кота. Очень-очень большого. И черного. Естественно я изумился.

— Ночью все кошки серы, — сказал я.

— Несомненно. — Писец засмеялся. — Да, несомненно. Но все-таки… Ну, я начал задавать вопросы, и один моряк сказал, что недавно видел женщину. Не Нехт-нефрет и не Мит-сер'у. Он, похоже, был уверен, что другую. Еще одна женщина, примерно такого же возраста, красивая, со множеством драгоценностей.