Б Жуков - Экскурсия

Тут мне показалось, что холеная нуменорская рожа как-то расплылась, перекосилась и приняла заметное сходство с портретом на обложке "Зайн Назга". Род Гэмджи всегда славился умением сильно и метко швырять тяжелые предметы. Я выдернул из кармана заваля шийся там фиал и засветил им в лоб экскурсоводу. Вот именно что — засветил. Потому что после соприкосновения с дунаданским черепом фиал вдруг засиял в наступающих сумерках ярким белым светом, таким ярким, что даже фотовспышка не могла бы с ним сравниться. И, однако, свет не резал глаза, а просто-таки ласкал взгляд. В наступившем всеобщем оцепенении я кинулся вперед и подобрал флакончик. Он светился и сквозь руку, но не красным, как если смотреть на солнце сквозь пальцы, а все равно белым звездным светом. Гномы вышли из своего тихого состояния заорали: "Аркенстоун! Аркенстоун!" "Дунаданец" метнулся куда-то в сторону, "внучата" с визгом присели за багажом. Я стоял и, улыбаясь во весь рот, глядел на Келеборна. Келеборн, как завороженный, уставился на источник света в моей ладони. Тут первоначальная эйфория победы схлынула с меня, и я тоже вперился в фиал.

— Это что же… я в сувенирном развале подлинник приобрел?!

— Нет, это не тот фиал,— ответил Келеборн. — Подлинник Гэндальф унес из Мордора.

— Но свет! Свет подлинный?

— Именно так. Только я думаю, что дело не в фиале, а в руке, которая его держит.

Меня била мелкая дрожь, а от таких слов мои уши, кажется, составили конкуренцию фиалу, только в красной части спектра. И тут я вдруг понял, что надо делать, понял так хорошо, как будто кто-то объяснил мне вслух.

— Возьмите,— протянул я фиал Келеборну.

Эльф взял, но не фиал, а мою руку, держащую склянку. Он смотрел мне в глаза, как будто искал что-то на дне моей души.

— Рэнди, вы понимаете, что вы отдаете? Это же дар вечной жизни, пропуск в Аман…

— Потому и отдаю,— выдавил я уже перехваченным горлом. И тут эльф впервые за все это время улыбнулся светлой, открытой улыбкой радости и понимания.

— Рэнди, друг эльфов,— ласково сказал он.— Нет — Рэнди, Мой Друг в Средиземье. Просто Рэнди?

Скрывать дальше не имело смысла.

— Эарендил,— со вздохом сказал я. — Эарендил Гэмджи.

Келеборн кивнул так, будто оправдались все его догадки и предчувствия. Он снял с плеча свой ягдташ и надел на меня. Сжал в руке фиал — и весь засветился таким же белым светом. И стал королем королей: величественным, вечноюным и — нездешним.

— Прощай, Мой Друг! — сказал он, повернулся и пошел прямо на Запад.

Я смотрел ему вслед, как он идет живой звездой по Пеленнорским полям, удаляется, становится меньше и меньше, — вот-вот высокая фигура скроется за горизонтом. Но он все шел и шел и не скрывался, а потом я понял, что земля-то круглая, а он идет по прямому лучу, — туда, в Валинор. Свет слился в точку и вдруг затерялся среди высыпавших звезд: я не заметил, как стемнело.

Слухи в Минас Тирит распространяются мгновенно, поэтому я еще не успел дойти до телефонной будки, как из ворот выскочили Трофи и Оле, а за ними лично его королевское величество. Следом набежало еще очень много всякого народу, но для меня это уже не имело значения. Ничего никому я не стал объяснять. Оле только посмотрел на меня, щелкнул пальцами — подбежали "мальчики" из секьюрити, взяли мое барахло и потащили в город. Ягдташ я не отдал, хотя он бил меня по лодыжкам. Трофи что-то сказал королю, тот кивнул и шел молча. Дрессированный он у них, с удивлением подумал я. Надо сказать, что королю был двадцать один год, и на престоле он был три месяца, — с тех пор, как его отец заявил, что на всю жизнь насиделся в тронном зале, и переехал с супругой в Эрегион. Юное величество было личностью весьма многообещающей. Остальные царственные дети были розданы по дорогим школам и колледжам (ох и не завидую я этим учебным заведениям!) Поэтому ширские раздолбаи пришлись ко двору в самом прямом смысле: их возраст и наклонности вполне соответствовали Арамировым.

Все барахло сгрузили у Оле, король отпустил, чтоб не сказать "выгнал", охрану, потом все трое подступили ко мне и хором сказали:

— А теперь рассказывай! Я спросил позволения сесть, получил таковое и сел. Остальные угнездились без разговоров. После этого я вкратце изложил все, что со мной произошло. Дружки мои пихались локтями, ржали и повизгивали. Арамир, сидевший в низком хоббитском кресле, слушал с каким-то знакомым выражением и кивал. И когда он усмехнулся по поводу старта "Мумак-трофи", я вдруг понял, что он похож на Келеборна, несмотря на доставшиеся от матери черные кудри и темно-серые глаза. Все-таки это был потомок великого рода. Потомок, выслушав все до конца, сидел и задумчиво загибал пальцы, что-то считая. Затем он оглядел нас, воодушевился тем самым воодушевлением, которого так боялся Оле, и сказал:

— А не вызвать ли мне эту сволочь на дуэль? Все-таки он оскорбил моего… э… пра-пра-пра… опять сбился…

Мы замахали на него руками, но остановить Арамира было непросто. Трофи что-то сообразил и начал коварную речь:

— Не говоря уже о том, что упомянутый деятель культурного бизнеса скорее всего не имеет дворянского звания, вам не следует защищать честь своего родственника: во-первых, это уже сделал господин Гэмджи, а во-вторых, вы гораздо более высокородны, чем Келеборн Мудрый, и надо еще посмотреть в архивах, имеете ли вы право на защиту чести худородного вассала… Арамир от такой наглости застыл с открытым ртом, и я, видя, что дуэль состоится прямо сейчас, и не с "дунаданцем", а с советником по культуре, встрял:

— Кстати, Трофи, Келеборн завещал тебе адресок: Гавани, Морская, 13. Это хижина Кирдана Корабела, ключ под ковриком…

Трофи исчез, как будто надел Кольцо. Король, потеряв из виду объект, успокоился, и я предложил сделать перерыв. Что и было сделано. После ужина решили обсудить, пока нету Трофи, стоит ли продолжать такую "культурную" деятельность, как экскурсия ЗКС. Главный запретитель отсутствовал, и мы быстро пришли к выводу, что никого трогать и ничего менять не будем: даже Келеборн считал, чт это полезно для познания добра и зла. Так и записали в постановлении, которое потом подсунули в Трофину папку. Иначе это будет охота на ведьм, важно сказал Оле. Арамир опять воодушевился, решив, что это экскурсионный аттракцион. Мы подавили его, и Оле обещал в следующем году свозить его на эту экскурсию инкогнито, "если в течение года не науправляете лишнего". Брендибак появился ровно через сутки. Оказалось, он захватил королевский самолет и налетел в Гавани. Там он вывернул наизнанку домишко на рабочей окраине, приволок тот самый баул, набитый каким-то окаменелым барахлом, и сел его классифицировать. Тут я вспомнил кое-что еще.