Гордон Диксон - Дракон на границе

– Я? Конечно, уверена. Сокольничие могут потерять свою птицу где-нибудь в лесу. Но Серокрылка и другие птицы и звери, которых я знаю, мне как братья и сестры. Она вернется в замок, если мы приедем туда раньше. В любом случае я смогу поговорить с ней.

– Она права, Джеймс, – сказал Жиль. – Она действительно умеет с ними как-то разговаривать.

– Тогда все в порядке, – кивнул Джим.

– Нам лучше ехать побыстрее, – заметила Лизет. – Камни уже позади, и лошади теперь не собьют копыта.

Они прибавили ходу и поскакали к замку рысью. Обратный путь занял меньше времени, чем предполагал Джим. Возможно, они поехали короткой дорогой. Прошло всего минут пятнадцать, и они остановили коней во внутреннем дворе замка.

Слезая с седла, Джим заметил некоторую странность в поведении Брайена.

Спешившись, Брайен слегка покачнулся и ухватился за луку седла. Лицо его побелело как полотно.

Джим открыл было рот, собираясь спросить Брайена, что с ним, однако Лизет оказалась проворней. Соскочив с коня, она подбежала к Брайену и взяла его под руку.

– Сэр Брайен! Вам плохо? Вас ранили в этой битве?

– Да, похоже, немного задело, – слабым голосом проговорил Брайен и рухнул наземь.

– Помогите! – закричала Лизет, безуспешно пытаясь поднять с земли закованного в латы Брайена. – Надо перенести его в постель и скорее отворить кровь!

– Нет, – решительно возразил Джим. – Никаких кровопусканий! Бережно несите его в нашу комнату! – Он уже отвязывал от седла сверток, который всегда возил с собой.

Жиль и Дэффид подошли к Брайену и подняли его. На помощь им тут же подоспели конюхи, которые должны были позаботиться о лошадях. Шесть человек понесли Брайена в замок. Джим, задержавшись, обернулся к Лизет:

– Извини, но я сам позабочусь о его лечении.

– Конечно, с помощью вашей магии! Только, милорд… поспешите! Боюсь, ему стало еще хуже после подъема на скалу и всей этой дороги!

– Меня беспокоит то же самое! – мрачно проговорил Джим и поспешил в замок.

Они уложили Брайена на кровать в выделенной им комнате и стали снимать с него доспехи; вся одежда рыцаря до ниточки промокла от крови.

– Поднимите его! – рявкнул Джим. Он и сам не ожидал, что его голос прозвучит столь властно; но причиной тому было беспокойство за Брайена, и, к несчастью, все восприняли командный тон Джима как само собой разумеющееся.

Жиль и Дэффид с помощью двух конюхов приподняли Брайена над кроватью, один человек поддерживал его голову. Джим сорвал с кровати покрывала и буквально швырнул их в руки Лизет:

– Отнеси это на кухню и прокипяти; потом как можно скорее высуши.

– Сию минутку, милорд! – кивнула Лизет и выбежала из комнаты с покрывалами в руках.

Тем временем Джим скинул доспехи, которые стесняли его движения. Затем он взял прихваченный с собой сверток, развернул грубую холстину, пропитанную воском, и, достав свой плащ, расстелил его на досках кровати.

– Кладите его на плащ, – скомандовал Джим. – Так, хорошо. Давайте снимем с него всю одежду: ее тоже надо отнести на кухню и прокипятить… Нет, подождите, – сказал он, когда Дэффид начал собирать снятую с Брайена одежду. Брайену вряд ли понравится, если его костюм сядет настолько, что он не сможет втиснуться в него. Ткани в четырнадцатом веке были совсем не те, что в двадцатом, и плохо переносили стирку. – Лучше развесьте на чем-нибудь перед кухонным камином.

Посмотрите, чтобы в швах не осталось блох или вшей. – Джим перевел взгляд на Дэффида и Жиля:

– Кто из вас позаботится об этом?

– Я! – поспешно вызвался Жиль. – Я знаю, кому на кухне можно доверить сушить вещи, чтобы не испортить их.

Он собрал одежду Брайена и покинул комнату бегом, так же как и его сестра.

Поручение старшего по рангу немедленно исполнялось младшим; последний, даже если он был графом, получив приказ от короля, не шел, а бежал его выполнять.

Джеймса прежде несколько раздражал этот обычай, но тут он впервые смог оценить его преимущества.

Брайен, почти обнаженный, лежал на плаще. Джим знал, что его плащ совершенно чист и в нем нет ни блох, на вшей – его под руководством Энджи приготовили Джиму для поездки в замке Маленконтри.

Однако плащ не мог смягчить твердости ложа. Правда, Брайен еще не пришел в сознание и ничего не чувствовал.

Разумеется, он потерял очень много крови. Джим обернулся, чтобы отдать какое-то распоряжение Дэффиду, и заметил, что в комнате появились Геррак и два его старших сына.

– Нужно сделать еще кое-что, – сказал он. – Я был бы вам весьма обязан, милорд Геррак, если бы вы сделали это лично или хотя бы приказали кому-нибудь.

Нужно сходить на кухню и найти по крайней мере дюжину заплесневевших хлебных корок. Хлеб не должен быть ржаной, но любой другой годится, лишь бы на нем была плесень, голубоватая и немного пушистая. Мне нужна плесень, а не хлеб, но принесите мне корки на самой чистой ткани, какая только найдется на кухне. На самой чистой – это очень важно!

– Алан! – произнес Геррак, даже не взглянув на своего старшего сына.

Алан исчез в дверях с той же поспешностью, какую уже выказывали другие члены семьи.

Тем временем Джим нашел и осмотрел рану. К счастью, несмотря на сильное кровотечение, она оказалась не опасной – если только в нее не попала грязь.

Какое-то острое оружие пробило доспехи и оставило на боку Брайена длинный, хотя и не глубокий разрез – от нижних ребер почти до подмышки. Рана еще кровоточила, и Джим достал из своего свертка плотный прямоугольный предмет, будто слепленный из воска.

Но восковой была только его оболочка. Разломав ее, Джим извлек на свет Божий кусок толстой и мягкой, похожей на шерсть ткани, размером примерно два на три фута. Эту ткань Энджи дала Джиму на случай, если его ранят. Энджи сама стерилизовала ее и высушила в условиях, полностью исключавших возможность инфекции, а потом залила воском.

Сложив материю в одну длинную толстую полосу, Джим осторожно приложил ее ко все еще кровоточащей ране. Придерживая полосу рукой, он обернулся к Дэффиду.

– Подержи здесь, покрепче, – велел он лучнику, и Дэффид молча повиновался.

Освободив руки, Джим достал из своего свертка еще несколько кусков материи, уже разрезанных на длинные жгуты. Этими лоскутами он обмотал туловище Брайена, плотно привязав к нему тампон, который держал Дэффид. И хотя ткань намокла от крови, кровотечение все же как будто приостановилось. К несчастью, Джим израсходовал весь свой запас чистой материи, прежде чем рана была промыта и обработана плесенью с хлеба. Кровь продолжала сочиться, а Джим был недостаточно сведущ в медицине, чтобы знать, как остановить кровотечение в такой большой ране.