Светлана Графная - Ведьмовские развлечения

Промучившись так ещё с полчасика, я поняла, что заснуть сегодня мне не суждено. И, решив, что состояние полупьяного, отупленного воспрития мира как нельзя больше подходит, чтобы подумать, кое-как встала, нащупала халат, дошла по темноте до двери, сбивая по пути всё, что попадалось. Мысль сузить зрачки, переключившись на ночное кошачье зрение, даже не пришла в голову: наверное, последняя была слишком занята тщетной попыткой проверить, все ли свои части я подняла с кровати.

Впрочем, стоять мне понравилось больше, чем лежать: вестибулярный аппарат, со вздохом прийдя к выводу, что без него мне сейчас никак не обойтись, перестал нагло отлынивать от своих прямых обязанностей, и ощущение бесконечного сплава на плоту по горной реке исчезло, притупившись и отступив на второй план.

Дверь я, в отличие от Кирна, открыла бесшумно.

В комнате горела свеча, растаяв белым воском почти наполовину. Кирн, вопреки ожиданиям, не спал, а лежал одетым в кровати. Рядом покоился давешний арбалет - пока, к счастью, без стрелы. Видимо, до парня дошло, что этак он и себя застрелить может ненароком.

– Кто здесь? - настороженно спросил он, мигом подскочив и с подозрением уставившись на мою тень.

– Твой глюк, - обреченно ответила я.

– Аааа, - понятливо протянул парень. И замолк, боясь помешать Его Превосходительству Глюку.

Я с сомнением покосилась обратно на дверь, вздохнула…

А какая, собственно, разница? Объяснять всё равно придется: не сейчас - так утром. И почему бы не разделаться с неприятными делами немедленно, когда хуже уже быть не может - а значит, я имею полное право рассчитывать на лучшее?!!

И, ничтоже сумняшеся, я плюхнулась в кресло. Перед глазами привычно потемнело.

– Ну и чего не спишь?

Кирн, ничуть не удивившись метаморфозе, превратившей его личный глюк в его же личную ингру, помолчал, подбирая слова. И, на всякий случай отодвинув подальше арбалет, решился:

– Думаю.

– Похвально, - усмехнулась я. - И о чем же, позволь спросить?

Парень снова замолчал, рассеянно скатывая расплавленный воск в шарик. Неуверенно пожал плечами:

– О жизни.

Я горько усмехнулась:

– Не надо думать о жизни. Надо ЖИТЬ.

– Ну, тогда не знаю… Обо всём понемножку. О себе. О тебе. О дяде. О том, что было сегодняшним вечером.

– И что же, по твоему мнению, произошло сегодяшним вечером?

Он поднял на меня непривычно серьезные глаза:

– Меня чуть не убили.

– Не думаю, - нарочито беспечно отозвалась я. - Ты чуть не убился, когда залез на "высотку" - вот это да. Там мне было слишком сложно тебе помогать. А вот покушение они организовали совершенно головотяпски: ты мог пять раз сбежать, даже если бы я не стала с ними драться, а просто отвлекла на время.

– Но я бы не сбежал, ингра, - с нажимом повторил он. - Ты видела, что там было.

– Видела, - равнодушно пожав плечами, подтвердила я. - Но кто знает, что было бы, сложись всё чуть-чуть иначе? Организм, даже человеческий, - штука тонкая, умеющая так мобилизоваться в крайней ситуации, что просто диву потом даешься! - я возвысила голос, не давая себя перебить: - А ты увидел, что я там - значит, ситуация под контролем - вот и предпочел преспокойно полежать в обмороке.

Судя по лицу Кирна, моё объяснение-оправдание ничуть его не убедило, но спорить не стал. Хотя бы из вежливости. Ибо спорить с умирающими - кощунство, а вид у меня наверняка ничуть не лучше, чем у свежего трупа.

Да и зачем, я, собственно, пытаюсь его оправдать? Пусть себе думает, что он виноват во всем и вся. Тем паче, что это не так уж далеко от истины. На кой йыр мне понадобилось говорить, что это всё - просто неудачные обстоятельства?

Не надейтесь: отнюдь не по доброте душевной и желании помочь ближнему своему. Просто я не переношу мужское нытьё. Если начинают плакаться мужчины, то что остается женщинам?

– Зачем им это понадобилось? - глухо стенал между тем Кирн. - Что я им такого сделал?

– Ты сделал всё, что от тебя требовалось, вот и всё, - фыркнула я. Поморщилась, отцепляя от волос запутавшуюся в прядке сережку. Та благодарно звякнула медными лепестками. - А ненужных свидетелей убирают с дороги. На всякий случай. Вдруг чего-нибудь…

Кидранн поднял на меня недоуменные глаза:

– А что я такого сделал?

– Да ничего такого. Просто выложил им на блюдечке график присутствия и отсутствия Ликарта в доме.

– Они спрашивали о короле! А не о дяде! - встревоженно возразил тот.

– Не сомневаюсь. По-моему, я как-то уже говорила, что задавать вопросы - это искусство.

– Ну и что?

– Ну и то!!! - раздраженно огрызнулась я, не желая продолжать эту тему.

– Ладно, - подумав, согласился Кирн. - А зачем тогда им знать, когда мой дядя дома, а когда - нет?

– Затем, что он министр финансов.

– Они что, думают, что все государственные финансы лежат у него дома?!! - рассмеялся Кирн.

М-да, ночь для него - не самое лучшее время для мыслительной работы…

– Нет, - с выражением крайнего сочувствия на лице к сирым, убогим и на головку тронутым отозвалась я. - Просто им надо его убить, чтобы посадить в кресло министра своего ставленника. А засаду проще всего устроить в доме!

– Почему ты не сказала мне сразу?!!!!!!!! - завопил тот, даже не подумав ни секунды. Дивная способность за одно мгновение находить, на кого можно спихнуть всю вину!

– А ты спрашивал? - резонно возразила я, глубоким вдохом отгоняя головокружение.

– Ты не имела права утаивать от меня ТАКОЕ!!!! - продолжал гнуть свое Кирн.

– Да ну? - я скептически вздернула бровь. - В обязанности ингры входит защита Заказанного от любых материальных повреждений. О его родственниках и близких в договоре нет ни слова.

Кирн вдруг резко наклонился вперед:

– А ты всегда делаешь только то, что предписывает договор - и ни на пядь больше?!

– Смотря с кем я его заключила.

Парень растерялся. Недоуменно нахмурил брови, пожевал губы, но не выдержал:

– В смысле?

Я поудобнее устроилась в кресле, запахнула плотнее халат и не спеша начала:

– А зачем мне было это делать? И что бы я услышала в ответ? Сначала - возмущенный вопль: "Как ты смела за мной следить?!!", потом - ещё более гневное: "Ты не знаешь моих друзей, и не смей обвинять их!". А в итоге ты бы мне не поверил, я бы, раздраженная, точно перестала делать хоть что-нибудь сверх условий договора - и конец был бы, уверяю, самый, что ни на есть, печальный.

Кирн, не споря больше, горько усмехнулся:

– А что изменилось сейчас?

– Для начала, полагаю, ты мне всё-таки поверишь. Потому что с пеной у рта отстаивать невиновность тех, кто несколько часов назад тебя чуть не отправил в иной, счастливый, мир будет только полный идиот.