Джудит Тарр - Владычица Хан-Гилена

— Позволь мне иметь собственную боль, — продолжала Элиан. — Останется шрам, — заметил он. — Я заслужила это из-за собственной глупости. Какое-то мгновение Мирейн стоял неподвижно, потом опустил голову.

— Вот, — сказал он самым обычным тоном, отделяя полосу кожи от своего ремня. — Посмотри-ка, будет ли это держаться.

Это держалось отменно. Теперь, когда ее рубашка была надежно и крепко подпоясана, а плащ скрывал ее тело от всего мира, она вместе с Мирейном направилась в шумный лагерь.

Глава 7

Возле палатки Мирейна толпились его лорды, и голоса разносились на весь мир, словно мычание коров. Когда он оказался в центре их группы, сопровождаемый Элиан, мгновенно наступила полная тишина. Это восхитило Элиан; даже князю Орсану не удавалось овладеть таким искусством. Он встал в центре отряда, под вымпелом Солнца, и легонько обнял Элиан за плечи.

— Смотрите, — сказал он, нс удостаивая присутствующих каким-либо другим приветствием. — У меня новый оруженосец. Галан, вот мои лорды и капитаны.

Позже она сможет сопоставить лица с именами из легенд о Мирейне. Сейчас же они были сплошным размытым пятном: любопытство, враждебность, надменное безразличие. Один или двое завидовали. Один или, может быть, двое желали ей добра.

Немного в стороне, сверкая украшениями, стоял тот, кто вообще не выражал никаких чувств. Он смотрел на Элиан с тем же безразличием, как ранее у палатки с вином.

— Эй, Вадин! — воскликнул Мирейн с ненавистным ей возбуждением. — Я нашел нового добровольца, точнее, это сделал твой брат с некоторой помощью своих разведчиков. Что ты о нем думаешь?

Лорд Гейтана протиснулся к Мирейну сквозь плотные ряды капитанов. Элиан, которая вынуждена была поднимать голову все выше и выше, знала, что он должен возненавидеть ее.

Он, наоборот, опускал взгляд все ниже. Спокойный, гордый, он окинул своими великолепными глазами взъерошенную, закутанную в дорожную одежду фигуру Элиан и поднял бровь, словно оценивая ее. Ее попытка проникнуть в его мысли натолкнулась на стену, высокую, крепкую и непроницаемую. Лицо Вадина ничего не выражало, кроме северного высокомерия. Голос его не был ни холодным ни теплым, хотя Элиан поняла, что у этого человека пылкий характер. О нем тоже слагали легенды. Он мог быть жестоким, как горный разбойник, и кротким, как приютская девица.

— Значит, это красный гилени, — сказал он. — И в самом деле красный! Огонь и тот бывает бледнее.

— Значит, это, — ответила Элиан, — янонец старой закваски. Орлы и те бывают смиреннее.

Вадин безмолвно уставился на нее, потом улыбнулся белозубой безудержной улыбкой. Он был очень похож на своего брата Кутхана, ничуть не старше и ни капельки не мудрее.

— Ради бога, ну и язык у тебя. И характер тоже. Каким спортом ты занимаешься? Осыпаешь оскорблениями драконов?

— Только если они первыми оскорбляют меня. Вадин рассмеялся, нисколько не смутившись. — Я тебя не оскорблял. Я любовался. Мы, дикари, любим бронзу. Что за удовольствие — вырастить собственного бронзового человека!

— Красавчик, верно? — Глаза Мирейна скользнули по обоим и пробежали по кругу лиц. — Мои лорды, я в вашем распоряжении. — И когда они поклонились, он обернулся к тем двоим, которые по-прежнему стояли лицом к лицу, и сказал: — Вадин, окажи милость, присмотри за моим оруженосцем. Вышколен он хорошо, но здесь чужой, и ты можешь многому его научить.

Янонец наклонил голову в знак согласия. Мирейн улыбнулся ему короткой ослепительной улыбкой и оставил их одних, широкими шагами удалившись в сопровождении лордов. Элиан посмотрела ему вслед и почувствовала, что ненавидит его. Он бросил ее, и она осталась одна здесь, где все чужое, где у каждого свои обязанности и свое место. А у нее нет ничего, кроме одежды и пульсирующих болью царапин на щеке.

Она медленно обернулась к своему проводнику. Лицо Вадина снова ничего не выражало, в том числе и возмущения. Он был правой рукой Ан-Ш'Эндора, предводителем лордов и генералов, и без сомнения у него имелись более неотложные и важные дела, чем нянчить юного чужеземца. Его губы дрогнули.

— Я уже занимался этим раньше, — сказал он, проникая сквозь самую сильную ее защиту. — Пойдем, юноша. Мы сделаем тебя одним из нас.

Прежде всего Вадин подозвал слугу, высокого неуклюжего человека, который с легкостью принес целую кучу одежды, оружия и разных необходимых вещей.

— Думаю, килт тебе не понадобится, — сказал Вадин, заметив, как она в смущении разглядывает один из них. — Моему господину нравится, когда люди носят свои национальные костюмы. Даже, — добавил он, скривив губы, — если это штаны. Элиан сдержалась, хотя это было нелегко. — Тебе не кажется, что штаны иногда намного удобнее килта? В седле, например? Или зимой?

— Зимой мы носим высокие сапоги, плотно заворачиваемся в плащи и смеемся над ветром. Что же касается седла, — сказал Вадин и действительно рассмеялся, — то все мы в нем родились и поэтому чувствуем себя в нем превосходно.

— Держу пари, что ты врешь и надеваешь снизу короткие штаны. — Хочешь, чтобы я показал тебе? Он положил руку на пояс, озорно блестя глазами. Элиан закрыла рот и крепко сжала губы. Да, она ненавидела Мирейна. Ну почему из всей своей орды он оставил ее на милость именно этого человека?

— Снаряжение южанина, — обратился к интенданту Вадин, благополучно не замечая ее ярости. — Королевских цветов. Одежду для походов тоже, и побыстрее. Мой господин будет ждать.

Интендант был готов расстелиться перед янонцем. В том же состоянии пребывал и оружейник, который удостоил Элиан несколькими замечаниями по поводу ее прекрасной мальчишеской фигуры и спросил, сколько парню потребуется оружия.

— Не слишком много, — отвечал ее невыносимый опекун. — Сейчас мы возьмем нож и меч. Ты сделал для моего господина три длинных меча, а он выбрал только один. Принеси-ка остальные. — Но, мой господин, они…

Вадин не повысил голоса, но человек осекся, словно его ударили.

— Оруженосец короля должен быть вооружен не хуже самого короля. Принеси клинки.

Они были не просто гладкими и ровными, а безупречными: чистая, ничем не украшенная смертоносная красота, сотворенная не из бронзы, а из бесценной стали. В Ста Царствах только у нескольких князей было такое оружие. Князь Орсан имел два подобных меча, которые стали самыми драгоценными сокровищами в его арсенале. Совершеннее их ничего нельзя было найти.

Элиан испробовала каждый клинок с подобающим почтением. Все они прекрасно лежали в ее ладони. Но особенно ей понравился один, бывший словно продолжением ее руки.