Даниил Аксенов - Арес

Виктор не стал откладывать дело на потом. Он покинул двор казармы и обошел коровник, направляясь к донжону. Потом резко свернул, прошел еще немного, поднатужившись, втиснул свое тело в узкий проем, и замер, прижав ухо к стене. Его действия немедленно принесли свои плоды. Он слышал все.

– Отпусти руку, изверг! – кричал незнакомый голос. – Что же ты делаешь?! Я же все рассказал!

– Все да не все, – спокойно отвечал голос десятника Нурия. – Мне интересны плащи.

– Да не было никаких плащей, не было!

– Не ври, гад! Зачем вам зеленые плащи?

– Не было плащей! В ответ раздался звук удара.

– У, изверг! За что?!

– Я повторяю: зачем вам зеленые плащи? И куда ты дел свой?

Глава 7.

Виктора можно было назвать жалостливым. В детстве он жалел разных бездомных кошек и собак, в подростковом возрасте – голодающее и страдающее население Африки, а когда стал взрослым – окружающих. Но для последнего требовалось одно небольшое условие: причина, приводящая к жалости, должна была исходить от него. Отомстил обидчику, а потом пожалел свою жертву – все, тот прощен. Отомстил и не пожалел – ну что же, есть повод для того, чтобы проверить, не подведут ли чувства еще раз.

И к воину, которого допрашивал жестокий Нурия, Антипов испытал самую настоящую жалость. Разве вина солдата в том, что он сидел в какой-то засаде, высматривая баронскую дочку? Приказали – и пошел. Взяли в плен – заговорил. Воин все делал как положено, но ему просто сильно не повезло – на его пути встало новое приобретение этого мира в лице Ролта, лесоруба и выдумщика.

Виктор раздумывал недолго. Он с кряхтением выбрался из расщелины между стенами, снова обогнул коровник и быстрым шагом направился обратно во двор казарм, прямо к часовому, охраняющему каземат.

Тот, молодой солдат с еще жидкими усами, с удивлением наблюдал за приближающимся лесорубом. Обычно жители поселка не подходили к тюрьме – не только охранники, но и сами солдаты прогоняли излишне любопытных. Однако у Ролта был такой целеустремленный вид, что его никто не остановил.

– Господин солдат, – Виктор закричал еще издали, на ходу, не успев толком приблизиться. – Мне нужно встретиться с десятником Нурия!

Постовой нашел в себе силы справиться с удивлением и поинтересовался, стараясь сохранять солидность и степенность:

– Зачем он тебе?

– У меня важное сообщение, связанное с засадой на тракте. Я кое-что вспомнил и хочу рассказать об этом десятнику немедленно!

Воин еще раз окинул взглядом фигуру собеседника. Выглядит ли Ролт как человек, который может знать что-то важное? Этот вопрос читался в глазах молодого солдата. Перед ним стоял обычный деревенский паренек с растрепанными каштановыми волосами и беспокойными карими глазами, одетый в холщовые рубаху и штаны. Такому воин не доверил бы не только никаких мало-мальски ценных сведений, но даже не стал бы рассказывать, что ел сегодня на обед. Однако роль Ролта в истории с засадой уже была известна всем. Это и решило дело. Постовой что-то пробурчал и, подойдя к решетчатому окну, закричал внутрь помещения:

– Господин десятник! Господин десятник!

Из глубины донесся какой-то звук, оставшийся неразборчивым для ушей Виктора, но солдат, очевидно, интерпретировал его правильно, потому что добавил:

– Важное сообщение о засаде!

В ответ раздался точно такой же звук, который был до этого, по крайней мере, Антипов не уловил никакой разницы. Однако постовой отошел от окна с выражением на лице удовлетворения от выполненнего долга.

– Десятник сейчас выйдет, – сообщил он замершему в ожидании Виктору.

И действительно, через несколько секунд раздался какой-то грохот, словно кто-то открывал заржавевшую дверь, а потом на пороге возникла могучая фигура Нурия.

Первым делом он бросил зоркий взгляд в сторону казарм, затем, убедившись, что там все в порядке, повернул голову к Ролту:

– Что, опять что-то разузнал? Смотрю, новости к тебе так и липнут. Выкладывай!

– Э… господин десятник, я не то, чтобы узнал, а вспомнил.

– Что вспомнил? – добродушно осведомился Нурия.

– Я, наверное, еще не совсем выздоровел, господин десятник. Вот сейчас иду вдоль стены, а мне кажется, что все наши солдаты одеты в красные куртки…. Собеседник поцокал языком:

– Красные куртки? Тебе все-таки к лекарю нужно, парень. Я могу замолвить за тебя словечко. Пусть посмотрит на нашего бдительного героя.

Брови постового изумленно взлетели вверх. Нурия не отличался мягкостью и заботой о ближних.

– Да я могу обойтись и без лекаря, господин десятник, – заторопился Виктор. – Просто подумал, а вдруг те зеленые плащи мне тоже почудились?

– А, вот ты о чем, – ухмыльнулся Нурия и от души хлопнул Ролта по плечу. – Не беспокойся, парень, все не так плохо. Были зеленые плащи, чтоб их. Пленник только что признался.

– Как признался? – плечи Виктора опустились. То ли от удара, то ли от неожиданных известий.

– Во всем признался. Хотя упорствовал сначала, как же без этого…. Но моя рука крепка! Антипов поежился. Рука действительно была крепка.

– Новая форма это, – продолжил Нурия. – Их отряда. Если меня кто-нибудь спросит, то скажу так: дурость. Но ему хозяин приказал, тут не отвертишься. А они потом в лагере все плащи посбрасывали. Дурость, как есть дурость. Иди, парень, отдыхай.

Виктор, слегка покачивая головой, побрел со двора. Местные методы получения информации произвели на него неизгладимое впечатление своей эффективностью и бесполезностью.

'Что же это получается, господин Андерсен, – думал Антипов, – десятник Нурия плодит сочинителей? Да одного такого можно приставить к какому-нибудь средней руки писателю-фантасту из моего мира и тот так напишет, что любо-дорого! Шедевр в кратчайшие сроки. Десятник Нурия – вот истинная муза, а не прекрасные девушки, как ошибочно считалось ранее'.

Уже покидая казармы, Виктор поднял голову и случайно увидел дымок, поднимающийся над одной из башен донжона. Вроде бы обычный дымок, но с одной особенностью – он шел вверх строго по спирали.

– Что, Ролт, удивляешься? – поинтересовался Нарп, вновь оказавшийся подблизости. – Это господин ан-ун-Укер развлекается. Вот он стоит в окне. Наши маги еще и не то могут.

В голосе солдата звучала законная гордость. А в темной бойнице донжона с трудом угадывался какой-то силуэт. Похоже, что Нарп не жаловался на остроту зрения.

'Вот еще чудо-чудное на мою голову, – снова начал размышлять Виктор. – Маги-то, похоже, настоящие. И куда это меня занесло? Да и вообще, как жить дальше? Что делать? Да если бы я знал, что делать, разве травил бы байки о разноцветных шмотках! Действовал бы! Действовал! А так… что остается? Ждать манны небесной в лице Ареса. Кстати, не навестить ли мне его опять? А нет…. Нельзя! Ворота замка на ночь закрываются. Трудно будет объяснить свой выход. Да и арнепы опять же…. Арнепы!'