К. Паркер - Пробирная палата

Некоторое время спустя в палатку вошла большая группа людей, рассевшихся кружком в середине. Они были шумные, веселые, жизнерадостные, молодые и пожилые, от семнадцати до шестидесяти, не Сыновья Неба, но и не совсем непохожие на них, чисто выбритые, с длинными, заплетенными в косички волосами. Они носили длинные, почти до колен белые рубашки, но не утруждали себя обувью. Бардас предположил, что это и есть гуртовщики, объединенные в группу отверженных с коробейниками и солдатами, хотя никакого оружия он у них не заметил. Новые посетители пили эхин из большого котла, установленного в середине круга, не обращая внимания на поющую старуху.

Бардасу они показались вполне безобидными.

Потом – время здесь ползло медленно, но верно – появилась еще одна группа из пяти солдат. Эти тоже не были Сыновьями Неба; определить их принадлежность к тому или иному народу представлялось затруднительным: они носили выгоревшие серые комбинезоны под стандартными пехотными доспехами, казенные сапоги, отполированные до блеска пояса и маленькие шерстяные треуголки, на которые в боевых условиях надевался шлем. Четверо имели при себе мечи, пятый, капрал, старший этого полуотделения, был вооружен коротким палашом. Пройдя напрямик через круг сидевших гуртовщиков – которые уступили им дорогу, – солдаты направились в другую комнату, отделенную от первой пологом. Старуха перестала петь, открыла глаза и проворно удалилась.

Рядом с Бардасом сидел старик с остывающим в крошечной чашечке эхином.

– Проблемы? – спросил Бардас, наклоняясь к соседу. Тот пожал плечами:

– Солдаты.

– А…

За пологом что-то разбилось. Послышался громкий смех. Сидевшие кружком гуртовщики на мгновение замолкли, подняли головы, но потом снова заговорили. Еще двое или трое посетителей поднялись со своих мест и не оглядываясь вышли из заведения.

Из-за полога появились солдаты с кувшинами какого-то другого, не менее похожего на эхин напитка. Они остановились рядом с гуртовщиками, молча взирая на них сверху вниз. Разговор стих. Сосед Бардаса поспешил к выходу, а в комнату втиснулся человек, наливавший эхин. На его лице застыло трагическое выражение. Судя по всему, таверна вот-вот должна была превратиться в не самое лучшее для тихого времяпрепровождения место. Бардас, наверное, тоже ушел бы, но он еще не допил эхин.

«И сказал Пророк: не затевайте драки в пивных. Не вмешивайтесь в чужие драки».

В немногих словах большой смысл. Бардас всегда чтил свою веру. Когда потасовка началась, он поступил так, как поступал всегда: замер, осторожно, краем глаза наблюдая за происходящим, стараясь не поймать взгляд кого-либо из дерущихся. Заварушка, если рассматривать ее с точки зрения стороннего наблюдателя, была не лишена любопытных моментов. Гуртовщики имели численное преимущество, зато у солдат было оружие и здоровый дух, что тоже значило немало. Когда один из гуртовщиков упал и не поднялся, схватка прекратилась. Пятнадцать человек застыли с открытыми ртами, беспокойно поглядывая друг на друга и смущенно переминаясь с ноги на ногу. Какое-то время все молчали, потом капрал, который, собственно, и нанес смертельный удар, обвел комнату взглядом.

– Что?

Один из солдат неотрывно смотрел на Бардаса, точнее, на тускло поблескивающие бронзовые кружки на его воротнике. Их было четыре, что соответствовало званию старшего сержанта. Вообще-то плащ принадлежал не Бардасу, он подобрал его в шахтах (молодые такие небрежные). Но теперь все заметили металлические блестки и таращились на них с непонятным ему интересом.

Коротышка, приносивший вино, подошел поближе.

– Ну? – спросил он. – Что вы собираетесь делать?

Бардас взглянул на него:

– Я?

– Ну да, вы же сержант. Что вы собираетесь делать?

Конечно, он прав. Я же совсем забыл.

– Не знаю. А что вы предлагаете?

Коротышка посмотрел на него, как на сумасшедшего.

– Арестуйте их. Что же еще? Арестуйте и отправьте к префекту. Они уже убили человека.

И сказал Пророк: «Когда тебя просят арестовать пятерых вооруженных людей в пивной после драки, уходи сразу».

– Ладно.

Бардас медленно поднялся. Некоторое время он молча смотрел на солдат, потом перевел взгляд на капрала.

– Имена?

Солдаты назвали свои имена, которые он не запомнил и даже не расслышал, они были длинные, незнакомые и звучали на чужеземный лад.

– Часть?

Капрал ответил, что они из такого-то пехотного полка, такой-то роты и такого-то взвода.

– Ваш командир?

Капрал посмотрел на него с видом обреченного, потом вскрикнул и бросился на него с поднятым палашом. Не отдавая себе отчета в том, что делает, Бардас схватил его за локоть левой рукой и вогнал свой нож в углубление у основания шеи капрала. Он не помнил, как нож появился в его правой руке, не помнил даже, что оружие вообще было за поясом, но после трех лет, проведенных в шахте, такие действия становятся привычкой.

Он заглянул в глаза умирающего капрала и отступил на полшага, позволив его телу свалиться на землю. Никто не шелохнулся. Похоже, в Саммире вообще собрались люди, наклонные к безмолвному созерцанию.

– Спрашиваю еще раз, – услышал Бардас свой голос. – Кто ваш командир?

Один из солдат назвал имя, также не зацепившееся в памяти Бардаса.

– Вы. – Он повернулся к коротышке с бородой. – Бегите в префектуру и приведите стражу. Остальные – марш отсюда!

В следующее мгновение таверна опустела, и Бардас остался наедине с четырьмя солдатами и двумя мертвецами. Различить их не составляло труда – солдаты стояли.

Прошла целая вечность, прежде чем в таверну вошли стражники под командой Сына Неба в высоком золоченом шлеме с длинным пером.

– Драка?

Бардас кивнул.

– А этот, – Сын Неба дотронулся носком сапога до мертвого капрала, – напал на вас?

– Точно.

Командир стражников вздохнул. Судя по медным блесткам на воротнике, он уступал Бардасу в звании.

– Ладно. Ваше имя?

– Бардас Лордан.

Командир стражников нахмурился:

– Я знаю, кто вы. Вы герой, верно?

– Геннадий?

Геннадий скорчил недовольную мину.

– Не сейчас.

– Геннадий? Ты очень слаб, я не могу…

– О черт. – Геннадий открыл глаза. Алексий стоял над ним с озабоченным выражением на лице. – Не обижайся, но ты не против немного подвинуться? Я умираю и не хочу ничего пропускать.

– Что? О да. Мой дорогой, мне ужасно жаль. Как это случилось?

Геннадий пожал плечами:

– Да как-то незаметно. Началось с обычной лихорадки, а уж потом пошло дальше. – Он помолчал. – Я умираю? Действительно умираю?

Алексий задумчиво посмотрел на него: