Танит Ли - Игроки зимы

Она улыбнулась.

— Я смотрю на твое лицо. Я вижу сияние твоих глаз. Возможно, в прошлый раз я не обращала внимания на твое счастье, однако сегодня я это сделаю.

Она высвободила руки из его ладоней. Ее пальцы царапнули по пыли и сжались в кулак. Сила вздымалась и росла в ней, как волна.

— Будь счастлив, Седой! Прощай!

На этот раз все произошло быстро. Клубящийся черный туман подхватил ее и унес с собой. Издалека она услышала его тихий голос, звавший ее по имени, звучащему как шум моря…

Найти предначертанную ночь оказалось нетрудно.

Оайве подошла к жилищу отшельника на обрушившейся горе, и ели на ее склонах вздыхали под ветром. Она сидела около мертвого священника до тех пор, пока не взошло солнце и в дверях не появился мальчик. Его волосы были седыми. Он остановился как вкопанный и пристально уставился на нее.

— Не бойся, — сказала она. — Твой учитель умер, но я помогу тебе. Я обещаю это.

СИНЕЕ МОРЕ

Солнечное летнее море было бескрайним и синим, как и огромное великолепное зеркало над ним, а на утесе над бухтой на древнем алтаре лежали цветочные гирлянды.

На скале сидели три девочки. Они весело смеялись и раскладывали сушиться на солнце целебные растения. Подол одной из них был полон раковин. Ее волосы были цвета бронзы. Она отводила их от лица рукой, рассматривая раковины и складывая их в корзинку. Ее звали Оайве, имя, звучащее как шум морской волны. Ей исполнилось семнадцать, она, как и обе ее подруги, была волшебницей.

Никто не знал, как много было рождено людей, обладающих этим естественным даром. Волшебные Силы даровались как правило двум или трем в каждом поколении. Они обычно доживали до преклонных лет. Учительнице Оайве уже было больше девяноста, но она еще полна Сил. Обычно старшие Посвященные обучали молодых, но бывало и наоборот, когда юная колдунья вдруг обнаруживала кости матери, потому что обычаи не определяли, должна ли волшебница жить одна или может выходить замуж.

Хотя мать Оайве и не была колдуньей, однако была весьма близка к волшебному искусству. Она гордилась, что ее ребенок станет целительницей и волшебницей «людей моря», а также пастухов и охотников гор. После смерти матери Оайве долго тосковала о ней, однако с приходом лета снова научилась быть веселой.

Самая старшая из троих неожиданно вскочила и указала на скалистую тропинку.

— Кто-то поднимается из деревни. Чужой!

— О, ты всегда фантазируешь! Это, наверное, всего лишь бродячая собака!

— Нет, это какой-то пожилой человек!

Оайве и другая девочка тоже встали, чтобы посмотреть.

— Это не старый мужчина, а молодой.

— Он, должно быть, пришел Из-За Гор, — стала рассуждать старшая. «Из-За Гор» — означало неизвестную землю в глубине страны, куда еще никто из окрестных деревень не отваживался путешествовать.

Три юные колдуньи стояли и ожидали чужеземца. Он шагал прямо к ним.

Колдуньям он понравился. Хотя его блестящие волосы были седыми, сам он был молод и к тому же хорошо одет. Голубой плащ заставлял его серые глаза казаться более синими. Он улыбался, и его белые зубы блестели, как барашки пены на верхушках морских волн.

— Добрый день, — поклонился он. — Не будете ли вы столь любезны подсказать, где я могу найти вашу волшебницу?

— Она здесь, — сказала старшая девочка.

— И здесь! — воскликнула вторая маленькая колдунья.

— И здесь тоже, — присоединилась Оайве. — Как видите, у нас здесь нет недостатка в волшебниках.

Мужчина повернулся так, чтобы солнце больше не ослепляло его глаза. Выражение его лица изменилось. Он пристально посмотрел на Оайве.

— Да, — сказал он. — Ею были вы.

Оайве ответила на его взгляд. Странно. Казалось, она знала мужчину, а он — ее, хотя до этого времени они никогда еще не встречались.

— Я? Что я сделала?

— Нет, — пробормотал он, слегка смущаясь. — Точнее говоря, не вы. Для этого вы слишком юны. Может быть, ваша мать обладала волшебным Даром?

— Нет, — ответила Оайве. — Я первая в нашем роду.

— Ее мать была целительницей, — затрещала, вмешавшись, младшая. — И моя мать, и…

Старшая схватила ее за руку.

— Мне кажется, нам с тобой нужно сходить в другое место, — сказала она. Кивнув Оайве, она потащила младшую за собой к тропинке на скале.

Седоволосый усмехнулся:

— Я прошел долгий путь, чтобы найти Леди, похожую на вас и точно с такими же волосами.

— Почему?

— Потому что она такая, как вы, вошла в мою жизнь, когда я был еще ребенком. Она уберегла меня от страшного зла, такого, что и сегодня кровь во мне останавливается, даже когда я просто думаю об этом.

— Чем было то, от чего она вас уберегла? — спросила Оайве. Странно, но в ней жило чувство, что история эта ей известна, хотя она определенно не могла знать ее.

— Это было связано с заклятием Смерти, с вызыванием духов. Женщина остановила меня прежде, чем я попытался открыть эту мрачную опасную дверь. Или, все же, той, удержавшей меня от безумия, были вы?

Оайве рассмеялась. Он ей понравился.

— Это была не я.

— Ну хорошо. Оставим это. Я тоже обладаю волшебными Силами, правда, совсем незначительными, но благодаря им я нашел вас!

— Этого я не понимаю. Я тоже умею находить вещи и людей, однако для этого нужно что-нибудь, что поможет их почувствовать, по крайней мере, волос или лоскуток одежды.

— А! У меня кое-что есть. Кое-что, что дали мне вы, или, скорее, та женщина, кем бы она ни была. Это привело меня к вам. Как вы можете мне объяснить это?

— Покажите мне, — попросила Оайве.

Он разжал кулак. На его ладони лежала косточка.

— Это не мое, — заверила его удивленная Оайве. — Это фаланга пальца и похожа… — Она показала ему свои руки. Обе они были невредимы.

Он сказал:

— Вы — или она — оставили ее в часовне отшельника на алтаре. Она была хорошо завернута в ткань. Кроме этого, волшебница сказала над ней несколько слов. Я думаю, для того, чтобы наложить на нее чары, потому что она опасалась, что кость может исчезнуть из времени и пространства.

Потом волшебница сказала мне: «Сейчас ты на нее не смотри. Но через шесть лет ты можешь развернуть и проверить, что там внутри. С помощью этой реликвии ты найдешь меня, если сумеешь». И как я рад, что сумел сделать это!

— Я тоже рада, — призналась Оайве.

— Как вас теперь зовут? — спросил он ее.

— Оайве. А как называют вас? Седым?

— Многие называли меня Седым, и все же мое имя — Сирдин. Как долго я должен ждать, прежде чем смогу попросить вашей руки?

— Не долго, — ответила она счастливо. — Совсем недолго.