Стивен Дональдсон - Обладатель Белого Золота

— Достаточно, — промолвил Красавчик. — Друг Великанов, этого вполне достаточно. Избыток жара может ей повредить.

Ковенант молча кивнул, внутренне напрягшись, отпустил силу и тут же пошатнулся и с трудом удержался на ногах. Головокружение, а вместе с ним и мучительный страх вернулись. Однако Красавчик успел поддержать его, не дав рухнуть на палубу. Когда головокружение унялось, Ковенант разглядел и покоившуюся в объятиях Морского Соуса Линден. Она оставалась мертвенно-бледной и была похожа на больное дитя, но глаза открылись, и затуманенный взор казался, тем не менее, вполне осмысленным. Когда Сотканный-Из-Тумана принял ее из рук кока, Линден непроизвольно обхватила Великана за шею и прижималась к нему, пока он бережно заворачивал ее в одеяло. Затем Кайл предложил ей полученную от Красавчика флягу. Не прекращая дрожать, она поднесла горлышко сосуда к губам и сделала судорожный глоток. Вскоре на ее щеках появился слабый румянец.

Ковенант отвернулся и сам уткнулся во впалую грудь Красавчика. Ему тоже не мешало прийти в себя.

Несколько мгновений — пока «глоток алмазов» еще не полностью проявил свою силу — Линден оставалась в сознании. Высвободившись из заботливых объятий Сотканного-Из-Тумана, она самостоятельно сняла с себя мокрую одежду и принялась оглядываться по сторонам, явно высматривая Ковенанта. Собрав все свое мужество, он встретился с ней взглядом.

— Почему?.. — спросила она хриплым, дрожащим голосом. — Почему мы не смогли им помочь?

Глаза Ковенанта затуманили слезы.

— То был Душегрыз, пойми это. Все они… то, что мы видели, было всего лишь иллюзией. Мы могли обречь себя на проклятие и отказавшись помочь — ибо, наверное, никогда не простили бы себе этого, — и попытавшись это сделать. Трудно представить, что могло произойти, прими мы на борт одного из этих призраков.

«Душегрыз, — повторил Ковенант про себя, стараясь отогнать мучительные воспоминания. — Вот уж воистину точное имя».

— Существовала лишь одна возможность освободиться — мы должны были разрушить мираж.

«Глоток алмазов» уже начинал действовать, и в ответ Линден лишь слабо кивнула и заплетающимся языком пробормотала:

— Нечто подобное мне пришлось пережить и с родителями. — Откинувшись навзничь, она закрыла глаза. — О, если бы они были такими, какими я мечтала их видеть. Если бы я позволила себе любить их… — Линден умолкла.

Когда Сотканный-Из-Тумана бережно укрыл ее одеялом, она уже крепко спала.

Мало-помалу на камбуз вернулось привычное тепло. Морской Соус и Зола-В-Очаге трудились изо всех сил, готовя горячую пищу для работавших на холодном ветру матросов. Убедившись, что «Звездная Гемма» способна выдерживать напор ветра, Хоннинскрю стал маленькими группами отпускать матросов вниз — перекусить, погреться и передохнуть. Выглядели они измотанными и истощенными, у многих появилась седина. Видения Душегрыза все еще стояли у них перед глазами. Однако сытная горячая еда и колкие шуточки поваров делали свое дело — на палубу моряки возвращались с обычной для любящих море Великанов беспечной отвагой. Они с радостью поднимались наверх, где их ждала пьянящая схватка с морской стихией.

Некоторое время Ковенант наблюдал за Линден, опасаясь, что ее сон может оказаться не предвестником исцеления, а всего лишь болезненным забытьём. Крохотная в сравнении с Великанами Линден казалась хрупкой, беспомощной и любимой как никогда. Однако облик свернувшейся в клубочек женщины пробудил в нем и иные воспоминания: в конечном счете чувство облегчения смешалось с горечью утраты. Линден была единственной женщиной, принимавшей его таким, каким он был, вместе с его недугом. Ее упорная, неодолимая верность ему — и Стране — превосходила его отчаяние. Больше всего Ковенанту хотелось заключить ее в объятия, прижать к сердцу — но именно этого он не мог себе позволить. Надеясь хоть немного умерить боль, он поплотнее закутался в одеяло и, выйдя на продуваемую ледяным ветром палубу, угодил в самую круговерть снегопада. Мокрые хлопья прилипали к лицу, ледяная корка хрустела под сапогами. Лишь проморгавшись, Ковенант разглядел обозначившие мачты и реи крохотные точечки света. Падавший снег оказался столь густым, что, хотя стоял день, Великанам пришлось зажечь огни. Это не могло не пробудить в Ковенанте тревогу, ведь «Звездная Гемма» стремительно неслась по бушующему, ревущему морю вслепую. Скорее всего, такое положение дел не вызывало восторга и у Хоннинскрю, однако капитану оставалось лишь стиснуть зубы и, отдавшись на волю ветра, удерживать корабль на плаву.

Так или иначе, от Ковенанта здесь ничего не зависело. Спотыкаясь и скользя, он с помощью Кайла побрел по обмерзшей палубе, стараясь отыскать Первую.

Однако, обнаружив ее в каюте, которую она делила с Красавчиком, Ковенант понял, что не знает, о чем с ней говорить. Да и сама она точила свой длинный меч с такой методичной и мрачной сосредоточенностью, которая заставляла предположить, что дело спасения «Звездной Геммы» больше от нее не зависит. Разрушив заклятие Душегрыза, она сделала все, что было в ее силах. Первая и Ковенант обменялись долгими взглядами — твердыми и беспомощными одновременно. Потом он отвернулся.

Снегопад продолжался. Ветер крутил белесые хлопья, так что небо казалось подернутым пеплом. Правда, снег принес с собой некоторое смягчение стужи, да и ветер несколько поумерился. Однако волнение оставалось сильным, и всякий раз, когда, зависнув на миг на гребне гигантской волны, «Звездная Гемма» стремительно ныряла вниз, по самый гакаборт в черную воду, у Ковенанта обрывалось сердце. Лишь невозмутимое лицо Хоннинскрю являлось порукой тому, что дромонд еще не идет ко дну.

Незадолго до заката снегопад поутих, а из-под облаков проглянуло грязно-желтое солнце. Не теряя времени, капитан воспользовался даже этим скудным освещением и послал Великанов на марсы осмотреть горизонт. Вернувшиеся матросы сообщили, что земля не видна, и вскоре над «Звездной Геммой» сомкнулась ночь. В непроглядной тьме Корабль Великанов продолжал мчаться вперед, словно увлекаемый в пропасть.

Ковенант предпочел переждать качку на камбузе: втиснувшись между стеной и плитой, он не сводил глаз с Линден. Та совершенно не ощущала волнения и спала так мирно, что своей безмятежностью напомнила Ковенанту о том, какой была Страна до появления Солнечного Яда, — воистину то было прекрасное место, заслуживающее лучшей участи, нежели беспрестанная пытка кровопролития и ненависти. Но Страна могла положиться на тех — пусть даже немногих — мужчин и женщин, что готовы были бороться за ее исцеление. В том числе и на Линден. А вот ей, Линден, в борьбе против своего собственного, внутреннего Солнечного Яда рассчитывать было не на кого.