Дэвид Дрейк - Повелитель Островов

Он приблизился к девушке и протянул руку с явным намерением развернуть ее лицо в профиль. Шарина, похолодев, сделала шаг назад. Пальцы ее непроизвольно нащупали рукоятку разделочного ножа. Она взмахнула рукой, не в силах совладать с ужасом, который вызвал возникший перед ней образ.

— Медер, — воскликнула прокуратор. Она тоже встала, взяв один из подсвечников со стола. — Если она действительно…

Молодой человек замер на месте, затем отступил на шаг и, к великому удивлению Шарины, отвесил ей поклон.

— Приношу свои извинения, госпожа, — произнес он. — Я был слишком поражен и вел себя как последний мужлан. Больше такого не повторится.

— Мой помощник имел в виду, что вы… Шарина, я правильно запомнила?.. — вмешалась Азера. — Вы совсем не похожи на местных девушек или вашего отца. Вы высокая, у вас… — Она поднесла свечу поближе к лицу девушки. — …серые глаза, и волосы намного светлее, чем у остальных жителей деревни…

— Фактически ваш типаж, — добавил Медер со сдержанной радостью, — полностью соответствует внешности орнифальской знати. Причем эпохи правления графа Ниарда. Спрашиваю вас еще раз: откуда вы здесь появились?

— Я местная! — воскликнула девушка. — Я родилась здесь!

Лора взяла дочь за руку, чтобы успокоить ее, и произнесла с достоинством (оно впервые проявилось в ее поведении с момента появления нежданных гостей):

— Мои дети родились в Каркозе, ваша милость, где мы с моим мужем Райзом служили во дворце. Но после этого мы вернулись в мою родную деревню, и дети всю жизнь прожили здесь, если не считать нескольких дней пути.

И когда они родились, женщина? — спросила Азера. Она стояла неподвижно, но что-то в ее позе напомнило Шарине кошку, изготовившуюся к прыжку. — Семнадцать лет, пять месяцев и три дня назад?

— Или, может быть, четыре дня, — нахмурившись, поправил ее Медер. — Если девочка появилась раньше мальчика, то, наверное, четыре. Вероятно, это произошло как раз около полуночи?

— Может быть, медленно согласилась Лора. — Примерно в такое время. Но Шарина моя дочь!

Азера и ее спутник обменялась быстрыми взглядами.

— Вы говорили, шторм казался совершенно необычным. Возможно, он был призван доставить нас именно в это место…

— Без моей магии… — горячо начал Медер. Ему, похоже, трудно было принять идею связи шторма с фактом присутствия здесь Шарины. — Я считал его враждебным нам и боролся изо всех сил. И все равно шторм едва не победил нас. Если бы меня не оказалось на борту, корабль наверняка бы погиб.

— Но вы были на борту, — веско произнесла Азера. Она водрузила подсвечник обратно на стол и смахнула капельку воска с руки. Они с Медером вели себя так, будто в комнате никого, кроме них, не было. — С другой стороны, если бы благодаря шторму мы не отклонились на юг, то сейчас рыскали бы в Каркозе в поисках того, что нашли здесь.

Медер и прокуратор вновь скрестили испытующие взгляды на девушке. Лора встала перед дочерью: то ли из защитного инстинкта, то ли желая подтвердить свои права собственника. Губы Азеры сжались в тонкую линию, выражая насмешку и неодобрение. Под ее взглядом Лора отшатнулась.

— Вы можете с уверенностью утверждать? — спросила Азера у своего компаньона, не отводя глаз от девушки.

— Конечно, — раздраженно ответил Медер. Похоже, его возмущала сама возможность сомнения. — Все необходимое имеется у меня в комнате. Мы сейчас же проведем ритуал.

Аристократы расположились на родительской половине: прокуратор — в комнате Райза, а Медер, соответственно, в Лориных апартаментах. В результате Шарина делила с матерью девичий закуток на чердаке, отец занимал комнату Гаррика, а сам юноша ночевал в конюшне.

Азера согласно кивнула.

— Ну что ж, пойдем, дитя мое, — сказала она девушке покровительственным тоном — так разговаривают с любимой собачкой. Она кивнула в сторону двери и сама направилась туда.

— Подождите! — крикнула Шарина. Все обернулись, мать коснулась ее руки.

— Подождите, — повторила она уже спокойнее, стараясь унять дрожь в голосе. — Что вы собираетесь делать?

— Делать? — переспросила Азера. — Мы собираемся убедиться, что хафтские граф и графиня являются твоими настоящими родителями, дитя мое.

— И если наши подозрения подтвердятся, — закончил Медер, подводя Шарину под руку к двери, — то вас ждет жизнь, о которой никто в этом жалком пастушьем крае и не мечтал.

14

Гаррик подвесил масляную лампу на столб у дверей конюшни, за которым стояла неисправная повозка. Металлический обод треснул еще прошлой зимой, и с тех пор они все дожидались кузнеца, чтобы починить колесо.

— Вам еще нужен свет? — спросил Гаррик у Теноктрис, которая устраивала себе постель из соломы в другом конце конюшни.

— Нет, я… — начала Теноктрис, но вдруг в ее голосе появилось легкое удивление. — Странно. Ты…

Обе створки дверей были распахнуты настежь, так что в открытый проем мог пройти небольшой табун лошадей. Тем не менее отшельник остановился у входа и постучал левой рукой в деревянную панель: раздалось легкое «тук-тук-тук», как будто огромный дятел перестукивался со своим товарищем.

— Можно войти? — спросил Ноннус скрипучим, хриплым голосом.

— Конечно, — встрепенулся Гаррик. В это время с постоялого двора вышла группа моряков, наполнив двор возгласами и смехом. Несколько человек завели песню, но выходило невпопад. — Если хотите, можете остаться ночевать здесь — места всем хватит. На улице ведь уже темно…

Отшельник слегка улыбнулся.

— Благодарю за предложение, — сказал он. — Но темнота меня не пугает. Мне в ней спокойнее. К тому же сегодня полно звезд на небе.

Он вошел внутрь, опустив наконец руки. Гаррик осознал: до того отшельник держал руки на виду, демонстрируя, что безоружен.

— Я хотел только убедиться, что с вами обоими все в порядке. Вам нужна еще мазь, госпожа?

Теноктрис осмотрела свои руки, затем протянула их к свету, чтобы Ноннус тоже мог полюбоваться на них.

— Остались только следы — молодая кожа, — сказала она. Ноннус подошел и осторожно потрогал щеку женщины.

— Болит?

— Нет, просто слегка чувствительно, как я уже сказала, — ответила Теноктрис. — Вот если б не ваша помощь, сейчас бы я изрядно мучилась.

— Вы сами гораздо больше помогли своему исцелению, — возразил Ноннус все с той же легкой улыбкой.

— Я ничего бы не смогла сделать, если б испытывала сильную боль. Разве не так?

Отшельник повернулся к Гаррику:

— А как ты, мой мальчик? Давай-ка посмотрим твою ногу.

Юноша подвигал ногой и поставил ее повыше, чтобы оба целителя могли убедиться: рана заживает чисто и функции конечности полностью восстановились. Отшельник поднес лампу поближе. Плоть вокруг следов укусов была розового цвета, но без нагноения и воспаления. Когда Ноннус потыкал пальцем в то место, где раньше была сквозная дырка, Гаррик почувствовал легкое жжение вместо ожидаемого огненного копья до самого паха.