Евгений Шепельский - Имею топор – готов путешествовать!

Великая Торба! [11]

Олник хорошо поработал, и последствия его работы я не стану расписывать подробно. Он наглухо вырубил двоих, а третьему, Арсу Бревису из Охотников, превратил ухо в отбивную, украшенную ямками от зубчиков молотка. Но Бревис был на ногах, и он держал нож у горла девушки. Олник застыл рядом, готовый прихлопнуть негодяя колотушкой. Увы, в этом случае нож Бревиса прервал бы нить ее жизни (иногда я выражаюсь высокопарно, особенно в непростых ситуациях).

Пат.

Бревис – здоровенный амбал – вздрогнул, и нож дернулся, царапнув нежную кожу. Взгляд метнулся ко мне.

– А, продавец хреновых корсетов.

– Но кремы-то были хорошие. – С высоты своего роста я видел, что лицо девушки в ссадинах и кровоподтеках. Щеки мокры от слез, глаза открыты, неподвижно смотрят в потолок. Из моей груди исторглось глубокое, какое-то нутряное рычание, даже я сам испугался. Редко, но бывает, когда я боюсь самого себя.

На ней был бежевый вечерний костюм, белые бриджи и высокие щегольские сапожки. В самый раз для верховой езды. Или для кахавной Г-Кренделя.

– Фатик! – прохныкал мой товарищ, через лоб которого протянулась длинная царапина. – Я все сделал как надо… А-а-а-апчхии! Если бы не… Гномья курва,[12] это все аллергия!

Я начал перемещаться вперед, хрустя остатками трельяжа. Кстати, весь прочий мусор был выметен. Эльфы – знатные чистюли.

– Назад! И опусти ковырялки!

Мечи Гхашш уткнулись остриями в пол, но с места я не сдвинулся. Шесть ярдов – серьезное расстояние, вряд ли я сумею что-то предпринять. Вся надежда на переговоры – или на удачу. Жаль, что после такого рыка мне уже не разыграть безучастие.

– Между прочим, у этой девицы прорва денег.

Он посмотрел на меня, как на идиота:

– Яханный фонарь! Наши заказы нельзя перекупить!

Я знаю, приятель, но почему бы не попытаться? Спрос не ударит в нос, верно?

– Кстати, насчет заказа… Пояснишь в двух словах?

– Как только, так сразу.

– Митризен?

Он не двинул и бровью, зато дернул шеей – боль в расплющенном ухе наверняка была адской.

– Уйми своего гнома.

– Он не мой, он сам по себе. Это гном отщепенец. Никто не хочет иметь с ним дела, он же постоянно чих…

– А-а-а-апчхи-и-и! Г! Но! Мья! Кур-р-рва! Фатик!

– Он отойдет, ты отойдешь, я разрежу веревки, возьму девчонку и свалю, и всем будет хорошо.

Стало быть, мы ему не нужны, и это не Митризен. Я оказался прав насчет гуляша из гоблинов. Впрочем, это малое утешение. Я не мог дать ему уйти. Кажется, девчонка нужна ему живой, хотя…

Он был не дурак, этот Бревис. Словно прочитав мои мысли (наверняка упражнялся в физиогномике на беззащитных гномах!), он пояснил с обезоруживающим бесстыдством:

– Я могу ее убить, но лучше прихвачу с целым горлом. Получу больше денег.

Пат.

И тут я увидел за его ногами шевеление. Из-за стола на брюхе медленно-медленно выползал второй эльф, похожий на привидение, подхватившее бледную немочь. В рваной, забрызганной кровью блузе, с обрывками веревок на запястьях. Значит, эльфийка была не первой жертвой, верно, господин очевидность?

Никогда бы не подумал, что так обрадуюсь при виде эльфа, однако ж – обрадовался. Олник тоже увидел эльфа, но я предостерегающе кашлянул и подвигал мечом, чтобы отвлечь Бревиса.

– Минуту, я дам тебе уйти, но сначала расскажу историю-крохотульку. Девушка в красной шапке, пирожки и волк, как отражение твоих комплексов и тайных желаний.

– Чего? – Бревис был обескуражен. Еще бы, когда я, пытаясь разобраться, насколько я варвар, и можно ли с этим что-то сделать, явился к доктору-мозгоправу и выслушал от него подобную муть, я был не просто обескуражен. Скажу прямо: доктору досталось несильно. Говорят, после поездки на воды (целебные источники у подножия Джарси, которые держал мой клан) у него даже пропал нервный тик.

Я начал излагать историю, растягивая ее лишними узорами и виньетками, а так же возгласами: "И тут!", "А вдруг!" и "Внезапно!". Кажется, я потерял чувство времени, поскольку проклятый эльф полз слишком медленно. Я говорил и говорил, излагая все, что успел поведать мне подлец-доктор перед тем, как мои амок и чувство прекрасного выкинули его из окна.

– Девочка… – ошеломленно пробормотал Охотник.

– Ясен пень, ты ее не знаешь! Здесь вся суть в том, что сделал волк девушке в красной шапке, что она указала ему путь к дому своей бабушки-истерички? А та взяла, и дала себя съесть. Ответ на этот вопрос и покажет нам всю меру твоего морального падения!

Вот ту-то даже эльф замер – видимо, размышляя над ответом. У Бревиса отвисла челюсть.

Но все прекрасное когда-нибудь кончается. На словах: "А пирожки в корзине? Это же явный намек на наши тайные желания. Обжираясь мучным на ночь или предлагая пирожки беззащитным старушкам, мы культивируем в себе жестокость к ближнему своему!" Бревис с трудом вернул начавшие расползаться в разные стороны глаза и зарычал от злости. Вот же, проникся сказкой! Сейчас изобразит серого волка в момент пожирания бабушки.

Тут-то его и настигло проклятие эльфов. Избитый бедняга мертвой хваткой вцепился в лодыжки Бревиса и отчаянным рывком опрокинул Охотника на пол!

Я пробил мечом его затылок.

Никакой жалости к Охотникам.

– Молодца, эльф!

– А-а-апчхи-и-и!

Я кинулся к девушке (не думаю, что ей пошла бы красная шапка), но между нами ужом втиснулся эльф.

– Тион отваэ… Я сам!

Пошел вон, холоп? И это вместо "спасибо"?

Я отступил, разглядывая надменный профиль: даже избитый, в порванной блузе и измаранных пылью штанах, эльф умудрялся сохранять вид кичливый и заносчивый. Его дрожащие бледные пальцы (клянусь, ногти были с маникюром!) начали дергать тугие узлы. Одновременно эльф что-то щебетал на своем языке, девушка отвечала спокойно, хотя у меня было опасение, что она расплачется. Великая Торба, мне бы такую выдержку!

Ладно, полдела сделано, теперь – еще одна задача: вывести эту парочку из "Дома Элидора", и доставить по ночному времени домой. Не думаю, что Охотники знают их адрес. По крайней мере, делаю на это ставку. А там, у них дома, я задам им несколько интересных вопросов…

Внезапно за моей спиной раздалось ритмичное постукивание, словно полуночный дятел пробовал о стенку нашего заведения клюв.

Вернулся смертоносец!

Я сделал стремительный оборот, поднимая мечи в напрасной попытке защититься: клинок наверняка летел мне в лицо. Или в живот. Или в любую другую часть тела.