Вероника Иванова - Паутина долга

Конечно, основная задача печати — предотвратить посягательство Заклинателя со стороны на чужое имущество, но если бы я столкнулся с магической атакой обычного одарённого, подозреваю, итог был бы тем же самым. В чём мне повезло, так это в неопытности Сари и неразвитости её дара: во время обучения под руководством Сэйдисс приходилось отражать самые разные атаки, и опытным путём были установлены мои пределы, совсем невеликие, чего уж скрывать. Против Заклинателя уровня Валлора я продержался бы не дольше минуты, а потом лёг бы костьми, не успев провести даже мало-мальски пристойную контратаку. А если учесть, что Валлор — отнюдь не самый умелый Заклинатель...

— Т-т-танца? — Еле выдавила Сари.

— Да, ваше высочество. И я непременно расскажу вам всё, что знаю об этом, но прежде хочу попросить: посидите эти дни дома. В пределах мэнора и вам ничто не угрожает, и ваши... способности не вызовут разрушительных последствий. Согласны?

— Я... С этим можно что-нибудь сделать?

Она повернула голову и умоляюще посмотрела мне в глаза.

— «Что-нибудь»?

— Ну... избавиться?

Я смахнул слезинку, сползшую на скулу принцессы.

— Нет.

— Что же мне теперь делать?

— Успокоиться и набраться терпения.

— Терпения? Зачем?

— Хотя бы подождать появления у меня свободного времени.

Нить пятая.

Горсточка муки,

Глоток воды и пальцы.

Кто пекарь? Ты? Я?

Полотенце промокло насквозь, а волосы всё не желали подсыхать. Я взъерошил мокрые пряди пальцами и уже начал подумывать о том, чтобы переместиться обратно в кухню, но тогда пришлось бы не только заново затапливать плиту, а и тащить с собой из кабинета «капли» и прочие принадлежности для магических упражнений. Во дни моего одинокого пребывания в мэноре так обычно и происходило, но матушка никогда не одобряла смешивания дел служебных и семейных, а возвращение её и братьев должно было произойти с минуты на минуту: за окнами дома уверенно темнело. Принимая во внимание возможность возникновения склоки под хорошо знакомым девизом «опять раскидал повсюду свои мудрёные штуковины», я сгрёб угли из плиты в жаровню и отправился туда, где учёным занятиям ничто не должно было помешать — к себе в кабинет, по совместительству бывший и спальней.

Практика тщательных омовений перед началом ответственных дел известна издревле, но потомки редко прислушиваются к мудрости предков, вот и сейчас, на третьем столетии от основания Нэйвоса, пожалуй, лишь жрецы в храмах неусыпно следили за чистотой собственного тела. Признаться, у меня необходимость мыться с ног до головы всякий раз, как отваживаешься на важную затею, вызывала усмешку. До недавнего времени, а точнее, до недавнего приключения в маленьком городе под названием Кенесали. Приключения, опытным путём подтвердившего: вода способна уносить с собой тени чувств и мыслей. Древние рукописи называли в числе полезных сторон омовения именно избавление от чуждых, принесённых извне влияний, но излагали свои предостережения и советы, как водится, весьма вычурным языком, почему и не воспринимались со всей серьёзностью. А зря, ведь они были совершенно правы.

Человеческое, да и любое другое живое существо, находясь в Потоке, мешает его течению. Струи Силы, столкнувшиеся (или же прошедшие насквозь) с той областью пространства, которую занимают тело и душа, уносят с собой оттенки встретившейся на пути личности: так речные воды, подмывшие глиняный берег, на какое-то время становятся мутными. Но если бы Поток молниеносно рассеивал впитанные чувства, не возникало бы трудностей при отрешении от мирских забот, а на деле происходит обратное. Боль, злость, удовольствие, ненависть, любовь и прочие ощущения, почерпнутые у одного человека, текут вместе со струями Потока прочь, а когда задевают кого-то другого, оставляют на нём незримые следы чужих переживаний. При должном сосредоточении вполне можно почувствовать пришельцев извне, а вот избавиться от них гораздо сложнее, и тут на помощь приходит... Правильно, вода. Стихия, подобная Потоку во многих своих качествах, способна поглощать и тени душевных терзаний, вышедших за пределы тел. Поэтому мылся я с остервенением. Тёр себя мочалкой, как в первый и последний раз. Что мне нужно будет делать вечером? Ловить эхо зёрен Хаоса. И чем меньше нанесённых слоёв песка будничной суеты останется на поверхности моей души, тем лучше.

— Позволите нарушить ваше уединение?

Звонкие колокольчики голоса. Шёлк, шепчущийся с паркетом. Как я мог забыть?!

Мог. Увлечённый сладкими мыслями о ревности, упустил из виду источник их возникновения — чёрноволосую эльфийку, невесть за каким аглисом ступившую в пределы Кэллос-мэнора. Вчера вечером гостья изволила отдыхать, утром тоже не явила своё прекрасное личико обитателям дома, только сейчас, ввечеру напомнила о себе. Но и я хорош: не помню, с кем живу под одной крышей.

— Как пожелаете, hevary.

В ответ она улыбнулась, по-прежнему вежливо, и всё же, толика укоризны в изгибе чётко очерченных губ чувствовалась.

Обычно к снисходительному высокомерию в свой адрес я отношусь равнодушно: замечать замечаю, но пропускаю мимо, потому что никоим образом не могу (и не рвусь, чего греха таить) менять положение вещей. Однако давно знакомая и привычная мина в исполнении иноплеменницы показалась удивительно оскорбительной и настоятельно требующей отпора. Хотя бы следующего:

— Прошу простить мою нерадивость: хозяин дома должен прежде всего заботиться о благе гостей, а потом уже о семейных нуждах.

Веера длинных ресниц опустились, потом снова приподнялись, а их обладательница заметила:

— Гости приходят и уходят, их можно пускать на порог или гнать прочь, но круг семьи драгоценнее всего на свете.

И как сие понимать? Как наставление или как тонкое признание отсутствия обиды? Попробую уточнить:

— Я должен был уделить вам время и внимание, hevary, а сам даже не узнал цель вашего визита... Прощу прощения.

— Вы можете исправить свою ошибку. К примеру, сейчас.

Ой, только мне и не хватало вести светские беседы, на ночь глядя! Особенно сегодня.

— Боюсь, мне придётся снова просить вашего прощения, но... У меня есть неотложные дела вне мэнора.

Она понимающе кивнула, и в следующее же мгновение нанесла удар, не подлежащий отражению:

— Дела не могут ждать, но... Вы же не выйдете на мороз с мокрой головой?

Хороший намёк. Мол, полчаса ты, парень, всё равно просидишь дома, так почему бы не поболтать? Разумеется, эльфийке невдомёк, что меньше всего мне сейчас нужно забивать мысли пустыми разговорами, и она старается извлечь свою выгоду. Ладно, пусть извлекает: