Виктория Абзалова - Да не убоюсь я зла

Ян аккуратно развернулся, не отрывая кружки ото рта и по верх нее обозревая особо любопытного. О том, что б их с Мартой не признали, он позаботился сразу же, опустошив припасенную заблаговременно заначку: поправляя глухой ворот, кружевница прятала остриженные волосы под строгим чепцом и выглядела благочестиво и скромно, как монашка в соборе. Сам он от обычного городского жителя — плотника или каменщика средней руки, отличался не слишком — если на руки не смотреть. Да кто на них смотреть будет?

— Благослови святой отец…

Монах поднял на говорившего с каждой минутой тяжелеющую голову. Простоватая мордашка обычного деревенского парня, в обрамлении венчика, выражала только одно — усталость.

— Не досуг мне. Ступай с миром!

Лют убедился, что в лицо его не знают, да и он сам инока не узнавал, мало ли…

— Так может я, чем помочь смогу? Вроде видел таких тут поблизости…

Монашек встрепенулся.

— Преклони голову — отпущу тебе грехи, скажи только когда и где… Настоятель наш при смерти, найти велел… Вот уж истинно каждая минута дорога!

В следующий момент крепкая рука сгребла его за шиворот и ощутимо тряхнула:

— Что значит при смерти?!

Монашек полузадушено вспискнул, тщетно пытаясь отодрать от себя чужие руки и кося глазами в поисках возможной помощи. Увы, лица трактирщика и двоих его сыновей выражали лишь легкую заинтересованность, так что становилось ясно: покуда совсем убивать не начнут, никто не вступится.

— Неделю назад здоров был, дай Бог каждому! — цедил сквозь зубы Ян.

Монах смотрел на него круглыми глазами и не мог произнести ничего мало мальски вразумительного. Лют с досадой ткнул его обратно на лавку.

— Ты кого искал, — уже нашел. Я и есть тот самый Янош. Не трясись и говори как есть.

Монашек с некоторым сомнением оглядел через чур настойчивого распросчика и, икая и запинаясь поведал следующее. Пять дней тому в монастырь явилась женщина с двумя сопровождающими. Сам он ее не видел, конечно, но по словам брата-привратника женщина не только знатная, но и очень богатая: она и ее спутники были одеты с предосудительной роскошью. Отец-настоятель имел с ними долгую беседу в приемной, после которой они поспешно отбыли. Тревогу никто и не подумал поднять, кроме одного послушника, которому не иначе знак свыше был, но задержать убийц не успели.

— Настоятель-то что? — мрачно напомнил Ян.

Воля ваша, но история получалась совсем сумасшедшая: монахов и грабили, случалось и убивали, — а что, тоже ведь люди, мало ли какой случай, — случалось и монастыри жгли. Всякое бывало. Но вот что б так, в наглую явиться и напасть на аббата в его же приемной…

— Плох. Единственное, что сказать успел, что бы вас с э…

Ян кивнул, что понял. — …нашли и где. Это уж я потом приметы у отца Ансельма спросил, — гордо закончил монашек.

Лют невольно усмехнулся: видно отец Бенедикт и впрямь знал своего крестника лучше некуда, знал, что тот задержится с Мартой. Больше никто пронюхать про них не мог: ну приезжали такие в монастырь, переночевали и уехали, что такого-то…

И оборотень сильно сомневался, что святой отец звал его попрощаться, благословить там, или посовестить перед смертью.

Ян обернулся уже на пороге:

— Я твою лошадь забираю!

Колотя в массивные двери, Ян напряженно прислушивался к тишине, убеждая себя, что просто не время, и молчание это не возвещает о том, что преставился один из смиренных братьев.

Ян назвался, но брат-привратник медлил, не торопясь пускать его внутрь стен.

Оборотень свирепел все больше, он и так загнал бедную кобылу, и остаток пути продирался уже на своих четырех лапах. Настроение и видок у него были соответствующие: его бы сейчас и волчья стая испугалась. Больше всего он боялся услышать слаженное пение Символа Веры, как полагается над умирающим, и увидеть власяницу с пеплом. Титаническим усилием Лют, смирил себя, и снова начал стучать, что бы объясниться, но последнего не потребовалось: его все-таки впустили.

Первый кого он увидел, был белый, как ангел Апокалипсиса, Уриэль, смотревший на Люта так напряженно, как будто пытался сказать что-то жизненно важное. Ян уже открыл было рот, что бы задать единственный волновавший его вопрос, и с лязгом его захлопнул, отступая: рядом с ним возник тот, кого оборотень видеть очень хотел, но немного при иных обстоятельствах, не говоря уж о том, что бы встретиться вот так и здесь.

Высокий, немного грузноватый мужчина, еще вполне крепкий не смотря на свои годы, неторопливо вышел вслед за послушником, опустив тяжелую широкую ладонь на плечо юноши.

— Вот и свиделись, Янош Лют!

Оборотень подался назад, прикидывая в каком обличье у него будет больше шансов: он любил играть по своим правилам и вовсе не жаждал сдохнуть на трупе врага, пусть и впившись ему в горло. Прочитав по губам Уриэля одно слово: «стрелки», он даже не стал оглядываться, что бы убедиться в прочности ловушки, и не отводил взгляда от того, кто должен был отдать команду.

— Погоди, волк! — усмехнулся Хессер, — Поверь нам есть что обсудить! Именно поэтому ты еще стоишь здесь живым. Да, тебя вызвал я: вы втроем по округе накуролесили порядком, а память у меня хорошая. И два и два я складывать умею: трудно не догадаться какой такой оборотень здесь появляется… И отсюда тебе уже не уйти.

Ян криво усмехнулся: сам виноват, купиться на такое…

— Но шанс у тебя есть. Так и быть, гуляйте пока до поры со своей ведьмой. Как ты понимаешь, мне прекрасно известно, где она, — пояснил инквизитор, — Что написано на бумаге одним, может быть легко прочитано другим… Но так уж вышло, волк, что мне нужна твоя помощь.

Лют от изумления лишился дара речи, а когда обрел, — выразился кратко, но емко:

— Видно, на старости лет ты совсем ума лишился! Что б я — тебе помогал?! Давай сразу вяжи меня — и к кату! А то — стреляйте: так надежнее будет! — он глумливо оскалился.

— Почему-то мне кажется, что ты меня выслушаешь!

Янош выразительно вздернул смоляную бровь.

— Хотя бы потому, что от этого не только твоя жизнь зависит, — невозмутимо закончил Хессер.

— С настоятелем что? — сдержанно рыкнул оборотень.

— Отец Бенедикт ранен — тут тебе не врали. Выживет ли: бог весть — два болта в упор не шутки. А когда выживет, мы с ним другой разговор поведем… — пообещал инквизитор.

Ян соглашаясь кивнул: ему объяснять ничего не надо было — полный набор: разбойничающий оборотень, беглая ведьма, и укрываемый дьяволенок до кучи…

Костра не будет, — монахи своих не жгут, — но лучше б был!

— Так вот, — продолжил Иоганн Хессер, — Мне нужен ковен. А ковену нужен он!