Наталья некрасова - Великая игра

Принц почувствовал, что проголодался, потому с удовольствием принял угощение.

— И много вас?

— Кого имеет в виду хэтан-ару?

— Да ладно, ты ведь не один? Сколько вас? Ревнителей единства власти и веры? И власти в вере?

— Хэтан-ару проницателен, — поклонился отец Мааран.

Керниен хмыкнул, с хрустом разгрызая луковицу.

— Я хочу видеть всех. И хочу от вас верности и клятвы.

— Это будет, хэтан-ару.

Керниен мрачно грыз луковицу. Все это было заманчиво, заманчиво. И опасно. Ведь, по сути дела, он решается на заговор с целью свержения власти жрецов. Он идет на это ради государя, ради сохранения Ханатты. Но если кто прознает, его могут обвинить в измене, в желании свергнуть отца. У них ума хватит, сволочи.

— Все должно быть сделано быстро и тайно.

Они стояли перед ним — двадцать восемь жрецов, сходных между собой потрепанными красными одеяниями и темным блеском в глазах. Этих огнем жги, руби на куски — лишь тверже будут упорствовать. Закалятся, как железо. Принц усмехнулся, вообразив себя во главе армии монахов и жрецов.

— Ну? — сказал он. — Я пришел. Говорите.

Жрецы, словно по знаку, пали перед ним ниц. Отец Мааран поднял голову первым.

— Мы пришли выразить верность тебе, хэтан-ару, и помочь тебе. Хай! — Жрец выхватил из-за пояса короткий широкий нож и, рванув на груди красное одеяние, полоснул себя по груди и передал нож соседу. Тот провел по груди полосу молча, сосредоточенно и медленно. А Мааран подполз на коленях к принцу и, приложив к груди руку, протянул принцу окровавленную ладонь.

— Кровь моя — тебе, — прохрипел он.

— Кровь моя — тебе, — повторил второй.

— Кровь моя — тебе… кровь моя — тебе… тебе… тебе…

Принц стоял, открыв ладонь, покрытую чужой кровью.

— Почему вы решили идти со мной? — наконец сказал он.

— Таково наше решение и веление Посланника.

«А почему он так повелел? Чудо? Не верю. Время, когда боги нисходили на землю, давно миновало. Кто он? Чего хочет?»

— Я хочу видеть его.

Мааран поднялся, лицо его пылало счастьем.

— Таково и его желание! Он ждет твоего разрешения, хэтан-ару!

Керниену почему-то стало страшновато. Слишком велика власть этого… Посланника над людьми.

— Я жду его через три дня. Здесь.

— Три дня? — с сомнением произнес Мааран. — Но м слишком быстро…

— Если он — Посланник, то для него это труда не составит.

Принц три дня провел в Храме, словно зверь в клетке Ему было страшно. Но отступать уже поздно, да и некуда. Да и зачем? Снова сидеть и ждать неведомо чего?

Сила, сила нужна. И чудо…

Солнце, когда же кончится этот проклятый дождь?

А кончился он в середине третьего дня. И к вечеру, когда солнце медленно опускалось между двумя зубцами гор, перед Керниеном предстал тот, кто называл себя Посланником. И был он не в одеждах пламени, как говорили жрецы, хотя и статью, и ростом, и завораживающей мужественной красотой напоминал бронзовые изваяния Стражей Неба в храмах. Только был он не наг, как они, а облачен в черные одежды, какие носят люди книжной мудрости. И он почтительно склонился перед принцем.

— Я слушаю тебя, — сказал Керниен. — Говорят, ты Посланник Солнца? Саурианна — «Солнечный Человек»? Чем ты сможешь доказать свои слова? Смотри, не пытайся лгать мне!

Именовавший себя Посланником, Саурианной, улыбнулся.

— Я понимаю твои сомнения, о хэтан-ару. Слишком давно боги не нисходили на землю. Ибо решили они, что дети их уже стали взрослыми и сами способны владеть землей своей. Но в час беды не могли они не прийти на помощь своему потомку.

— Хорошо, — нетерпеливо прервал его Керниен. — Я хочу не речей, а доказательств. Мне нужно чудо. Чудо, которое заставит всех поверить, что Солнце — на моей стороне. Ты можешь его свершить для меня?

— Да, хэтан-ару, — просто, даже как-то буднично ответил Посланник. — Возьми этот меч. — Он вынул из складок длинного одеяния простой, но очень хороший меч — Керниен знал в клинках толк и с первого взгляда понял, что это великолепное оружие. — Лишь в руках Потомков Солнца он вспыхнет как солнечный луч. — Керниен осторожно принял меч. Клинок вдруг начал медленно загораться золотистым пламенем, оставаясь при этом холодным. — Человек добрый коснется его без вреда для себя. Нечестивец же спалит руки. Испытай же своих жрецов!

Керниен смотрел на клинок со смесью радости и ужаса. Если слух о Мече разойдется по стране, то никто уже не смеет возражать сыну Солнца и слово его будет законом… если умело всем этим воспользоваться… Глаза Посланника чуть светились в темноте. Он протянул руку, и свеча на столе вспыхнула. Принц вздрогнул. Странное могущество было этом… Посланнике. Опасное могущество…

— Но чего ты сам хочешь? — с подозрением спросил Керниен.

Посланник смиренно склонил голову.

— Я повинуюсь воле Солнца. Я должен оставаться на земле, покуда не свершится воля Его. Посвяти же Солнцу старый монастырь в горах…

— Он твой, — перебил его Керниен, — как и земли в Земле Огня. Я отдаю их Солнцу. Таково мое слово.

Посланник низко поклонился.

— И не препятствуй жаждущим познания приходить туда.

— Так будет, — чуть помедлив, сказал Керниен.

— Так будет, принц. Когда ты станешь королем.

— Что? — Керниен вдруг с ужасом осознал, что говорит Посланник. Как это могло быть, он ведь никогда не помышлял занять место отца или хотя бы властвовать от его имени. — Мой отец — верховный владыка и таковым останется! — почти крикнул он. — Я даю слово за себя и за своих потомков. Отца же я постараюсь убедить — после того, как свершится чудо.

Принц перевел дыхание и испытующе посмотрел на собеседника.

— А чего взамен ждут от меня боги?

— Служения, — коротко ответил Посланник. — И клятвы.

— То есть? — удивился Керниен. — Я не жрец, какое служение?

— Все мы так или иначе служим Солнцу. И разве ты сам не желал в одном себе соединить и священную, и воинскую власть?

Керниен замолчал. В словах Посланника был смысл. Но в то же время они чем-то раздражали его — наверное; вот этим самым требованием служения. Это подразумевало покорность и подчинение, а он уже устал склоняться перед чужой волей.

— Жреиы, пришедшие к тебе, поклялись кровью своей и приняли в себя силу Солнца. Ныне могут они силой Его вершить чудеса. Поклянись и ты, сын Солнца.

Керниен чуть попятился. Странное ощущение холодной змеей проползло по спине. Он покачал головой.

— Какую еще должен я дать клятву? Я уже дал слово отдать тебе землю, я дал слово не препятствовать тем, кто придет туда искать знания, я дал слово, что в одной руке объединю власть священную и воинскую. Что еще я должен сказать?