Олег Верещагин - Горячий след

— Извините, я не понимаю по-вашему…

— А, Венейя? — без удивления спросил кособородый (или бородокосый?). — Гость? Вечер добро. Я мало знаю ваш разговор, только с виду. Мало, — он засмеялся, показывая пальцами щепотку. Смех был искренним. Очевидно, хозяин тоже был неплохим психологом, потому что немного понизил голос: — Молодой гость не сомниться. Это, — он кивнул головой в сторону шума, — маленькая гульба. С пустыни вобратились, сидят… — он покивал. — Не помешают, у нас строго. Но оружие, — он указал на пояс Олега, — следует отдать, — и сделал широкий жест в сторону шкафов за стойкой.

Олег понял, что от него требуют сдать оружие. Взялся за пояс, но потом про-сто достал нож и револьвер, передал хозяину. Тот уважительно кивнул, и Олег ос-мелился наконец спросить:

— Извините… вы принимаете золото?

Хозяин чуть наморщил лоб, но не от неудовольствия, а пытаясь разобрать-ся — Олег про себя отметил, что ему повезло с языком… А ведь "венейя" и сей-час кое-где на севере Земли называют славян… Чтобы проиллюстрировать свой вопрос, Олег достал золотую коллекционную пятирублёвку Банка России. На Зем-ле такая монетка стоила две с половиной тысячи рублей. Хозяин принял её, при-держивая другой рукой на стойке оружие, пробормотал что-то, внимательно рас-сматривая, прикинул на ладони, как на весах, потом спросил:

— Неходовая? Ваши рубли не такие.

— Это… ну, памятная, — пояснил Олег. Хозяин пожал плечами:

— Золото есть золото… — он опустил монету в карман на груди, из другого достал пачку банкнот — белых, без ярких рисунков, только с чёрными надписями, даже без цифр. Олег так и не понял, не обсчитали ли его, но оказался владельцем де-сяти таких бумаг, больших, в две ладони. Очевидно хозяин увидел его сомнение, потому что улыбнулся и сказал совсем по-доброму: — Хороший ужин — тридцать скеата, — он тронул край одной бумажки, другой, третьей. — Роскошный ужин — полста скеата. — Песняры к ужину — семьдесят скеата. Ночлег — ещё двадцать скеата. Как будем?

Олег засмеялся. Каким-то чутьём он окончательно понял, что это мужик — хороший человек, на самом деле хороший. Он подал хозяину три бумажки и доба-вил:

— Я, может, позже и ночевать приду. А сейчас просто поесть.

В небольшом чистом зале (под потолком горели электрические лампы) бы-ло почти пусто. Гуляли, оказывается, где-то за дверями, а тут сидели несколько человек, ели, кто-то разговаривал, на небольшом возвышении скучали какие-то

45.

музыканты с необычными инструментами, висели картины — красивые пейзажи, совсем не здешние: озеро в лесу, река, просто лес, высокий замок на обрыве… Хозяин усадил Олега за стол, сам немедленно исчез. Странные у них порядки, по-думал Олег, устраиваясь удобнее. По улицам ходят патрули, меня за иностранца приняли, а даже документов не спросили — вот был бы фокус… Он посмотрел од-ну бумажку-деньгу. Буквы, хотя и витые, быстрые, совершенно определённо напо-минали руны. На миг что-то такое мелькнуло… Олег, догадавшись, посмотрел бу-магу на свет, и поразился — перед глазами вспыхнуло многоцветье картины: деву-шка в броне, в крылатом шлеме, верхом на коне, с копьём в занесённой руке, мча-лась на фоне то ли восхода, то ли заката прямо над бурным морем. Металл так и отливал металлом, краски солнца, казалось, светятся. Олег повернул бумажку — картина исчезла. Да, а они тут не такие уж простачки — технология!

Неслышно и очень красиво — без пошлого повиливанья бёдрами и низких наклонов поближе к клиенту — подошла очень красивая девушка, на пару лет старше Олега, в буром с золотым расшивом лёгком платье. Без улыбки склонила голову, с которой на спину тяжело свисала мощная золотистая коса, и начала быстро и ловко расставлять с чеканного подноса еду. Поймала взгляд Олега, чуть улыбнулась углами губ и что-то сказала. Наверное, пожелала приятного аппетита.

Олег невольно проводил её взглядом. Вздохнул и начал исследовать, что ему принесли.

Центральное место занимала большая тарелка, на которой лежал здоровенный кусок мяса — в поджаристой корочке, горячий — в окружении обычнейших отварных картофелин и каких-то коричневых мокрых стеблей. К тарелке приткнулись нож и двузубая вилка. На отдельной тарелочке лежала плоская сероватая лепёшка — хлеб; Олег потыкал пальцем — странный, но мягкий, и то хорошо. В глубокой миске болталось нечто, очень похожее на грибы. На маленьком блюдце — два разрезанных пополам крутых яйца с зеленью; яйца было больше обычных четь ли не вдвое и желток имел красноватый отсвет. И наконец — большая металлическая кружка, холодная на ощупь и запотевшая, накрытая квадратной синеватой салфеткой. Олег снял салфетку, пригубил — в кружке было пиво, тягучее, сладковатое. Ну что ж…

Следующие минут десять мальчишка ел — сосредоточенно, ни о чём особо не думая. Веселье в соседнем зальчике то поднималось, то стихало — волнами. В какой-то момент даже взбурлило, но через несколько секунд двое вывели под руки третьего. Все были в форме, но без оружия и шлемов. Этот третий болтался между товарищами и что-то орал — судя по тону и отдельным полупонятным словам требовал возвращения Германии Силезии, Судетов, Эльзаса, Лотарингии и Шлезвиг-Гольштейна немедленно и с выплатой военных издержек за 1914–1918 и 1939–1945 годы. Олег напрягся, но хозяин не обманул — скандал никто затеять не пытался.

О, лёгок на помине…

— Хороший ужин? — поинтересовался бородач, вставая возле столика. Олег кивнул:

— Хороший… Если всё пойдёт плохо, то я у вас и ночевать останусь.

— Если всё плохо? — недоумённо пошевелил бородач бровью. — Я не понимаю.

— Да так, — Олег встал, — это шутка. Но ночевать, может, и правда вернусь.

— Жду, — готовно ответил тот. — Двадцать скеата…

…Базар не только не утих, но ещё больше разошёлся. От шума и гама ломило виски. Настроение упало; Олег посматривал по сторонам с отвращением и размышлял в который раз, что никакой романтики на Востоке нет и никогда не было, а есть только шум и грязь. Судя по лицам попадавшихся патрульных, они

46.

были того же мнения. Чтобы отвлечься, Олег стал раздумывать, что же это за мир и что тут происходит, но фантазии быстро увяли именно из-за обилия возможностей. Самым неприятным было то, что площадь оказалась на самом деле большущей, а в толпе мальчишка просто терялся и уже несколько раз набредал на прежние места, накручивая круги, как в дремучем лесу.

Наконец, усталый, оглушённый и уже сомневающийся, что сможет хотя бы в "Серый хорт" найти дорогу, он прислонился к стене возле оружейной лавки, где торговали кинжалами, саблями и ружьями — одно- и двуствольными курковками не больше 20 калибра на первый взгляд. Подобное оружие у Олега вызывало только презрительную усмешку, но, поскольку делать было нечего и надо было хоть как-то сориентироваться, мальчишка остался стоять, тупо рассматривая оружие. Конечно, кинжалы и сабли были неплохи, но, во-первых, Олег как-то подсознательно не любил кривые клинки, а во-вторых — уж слишком, на его взгляд, рукояти и ножны были перегружены золотом и драгоценными камнями.