Александр Плахотин - Тень Скорпиона

— Нужен буду, искать меня в корчма, — протянул руку Шагар перед расставанием.

— Благодарю, — от всей души пожал предложенную пятерню Скорпо. — Я вернусь через неделю. Возможно — две.

— Я стараюсь сделать все к твой приезд, — развернул своего коня орк.

— Весьма надеюсь… — уголками губ улыбнулся волшебник вслед сыну Ажатона.

Инвар только сокрушенно помотал головой: «У учителя еще и какие-то дела с этими уродами!»

— Дружок, запомни раз и навсегда, — Каяс даже не смотрел на своего ученика, — нет друга преданней орка. Не считая эльфов, правда. Но эти парни редко снисходят до дружбы с человеком. Так что в войне между расами победят именно люди, — направил он Гнедыша к городским воротам.

«Небо, о чем он? — ужаснулся мальчик. — Какая война? Кто? С кем? Лучше бы сказал, увижусь я с Локо или нет?»

К немалому удивлению чародея, Ень-Иро встретил старого знакомого не так радостно, как весной. От Каяса не ускользнула некоторая натянутость, даже настороженность или опаска, с которой его приняли.

«Видимо, из-за того, что я могу быть под наблюдением. Отлично его понимаю! Что ж, не будем злоупотреблять гостеприимством и поспешим удалиться».

Обед проходил в тягостном молчании. Чета ювелира как-то вяло поглощала пищу, словно она не доставляла им должного удовольствия.

— Кстати, — решился нарушить тишину Скорпо, — как там мой протеже?

Рука Тизарии вздрогнула, и вино из поднесенного ко рту бокала выплеснулось на парчовое платье.

— Что-то не так? — удивленно вскинул брови маг. — Надеюсь, он не причинил вам лишних хлопот?

Вместо ответа полуэльф только умоляюще взглянул на Скорпо, настороженно скосив глаза на поглощенного трапезой Инвара. Понимающе кивнув, волшебник замолчал, вернувшись к еде. Пока ножи и вилки скрипели о фарфор тарелок, разрезая изысканные блюда, Скорпо как можно осторожнее попытался проникнуть в разум хозяина.

Попытка не осталась незамеченной — Инвар, перестав жевать, удивленно вскинул глаза на учителя, пытаясь разобраться, не почудилось ли ему? Дабы избежать ненужных вопросов ученика, Скорпо моментально разорвал контакт и спокойно продолжил обед.

Покончив с трапезой, волшебник отпустил мальчишку к брату, наконец оставшись с Ень-Иро один на один.

— Мэтр, что случилось? — напрямик спросил чародей, как только Тизария вышла из гостиной.

— Все очень плохо, дорогой Каяс, — поникшим голосом начал ювелир, — этот Локо… — и замолчал, отвернувшись в сторону.

— Пожалуйста, продолжай. Если ты все мне не объяснишь, то я никак не смогу тебе помочь.

— Да… конечно… — обреченно кивнул Ень-Иро, — дело в том… — И, собравшись с духом, проговорил скороговоркой: — Локо связался с тайниками. И теперь следит за мной и женой. За каждым нашим шагом.

— Ты уверен?

— Более чем! Локо несколько раз видели с Глэмом. Как они разговаривали друг с другом. А этот Глэм… он один из зрячих. Что-то вроде старшего у них.

— Если их даже и видели вместе, то конечно же для того, чтобы выслеживать тебя. Как же иначе! — рассмеялся Каяс — Мой дорогой, не такая уж ты и большая фигура, чтобы устанавливать за тобой надзор. Наверняка их больше интересует…

— Ты многого не знаешь, — прервал говорившего полуэльф. — Все не так просто, как ты думаешь. — Губы его задрожали, а глаза наполнились слезами.

— Неужели?.. — Ужаснулся своей догадке маг, и Ень-Иро только кивнул, закрывая лицо руками.

— Ты решился взяться за старое? — все-таки попытался уточнить Девин Каяс.

В ответ молчаливый кивок.

— Так… — протянул маг, откидываясь на спинку высокого кресла. Сказать ему больше было нечего.

Как и многие ювелиры, Ень-Иро занимался также медициной и алхимией. Если первое служило неплохим дополнительным доходом к основному ремеслу полуэльфа, то второе было настоящей страстью тогда еще совсем юного мастера. В поисках необходимых книг по запрещенной науке он потратил немало сил и денег, но все же сумел собрать неплохую библиотеку и познать азы. Кстати, именно в поисках этих книг и познакомились, а уж затем и подружились молодые Ень-Иро и Девин Каяс.

К сожалению, а может быть и к счастью, полуэльф не достиг полного совершенства в любимой науке. Под давлением единоверцев владыка Меридена, где жил тогда Ень-Иро, усилил запреты на «лженауки», и после нескольких показательных судов неудавшийся алхимик, но прекрасный ювелир отошел к своему основному занятию, лишь изредка вспоминая о несбывшейся мечте…

В одной из книг Ень-Иро обнаружил формулу оссари — яда, выпариваемого из некоторых редких, а потому и драгоценных материалов. «Прелесть» оссари была в том, что действовал он только спустя пять, а то и восемь дней после того, как жертва принимала его. Обнаружить следы отравления было практически невозможно — все указывало на сердечный приступ, отказ легких, на все что угодно, только не на насильственную смерть. Практически… если только сразу, после того как покойнику закрыли глаза, не опустить усопшего в соляную ванну. Мутноватая белая жидкость через некоторое время приобретала темно-синий цвет, выдавая присутствие древнего яда.

Именно на изготовлении этой отравы и сделал первые в своей жизни настоящие деньги молодой ювелир. А уже после второго заказа смог выплатить все долги, приобрести достойный инструмент и внести первый взнос за аренду мастерской.

После продажи шестой порции оссари Ень-Иро переехал в Уилтаван, купил небольшой домик, даже умудрился выгодно и в то же время по любви жениться и, наконец, зажил спокойной размеренной жизнью, даже и не вспоминая об источнике первоначального капитала.

— Это была моя вторая клиентка… — сквозь прерывистое хриплое дыхание рассказывал полуэльф. — Она заказала оссари для своего мужа. Я тогда проверял: он действительно был деспотом…

Каяс страдальчески закатил глаза.

— Нет, правда, он был негодяем и неверным супругом, — горячо доказывал ювелир, — хотя теперь… — он опустил глаза, — …хотя теперь какая уже разница.

— Эта женщина появилась в Уилтаване? — перешел к делу чародей.

Друг только кивнул в ответ.

— Она узнала тебя?

Еще один кивок.

— И что она хочет? Денег? Чтобы ты изготовил еще яду?

— Нет… — поднял лицо несчастный ювелир.

— Нет? Тогда что же? — удивился чародей.

— Меня… — еле слышно пролепетал Ень-Иро, оглядываясь, словно боясь, что она могла стоять рядом и все слышать.

Какое-то время Каяс, широко открыв глаза, лишь смотрел на друга, а потом, не выдержав, громко расхохотался, отчего собеседник еще сильнее вжал голову в плечи.