Раймонд Фейст - Слуга Империи

— Что тут думать? — не выдержал Инкомо, сторонник быстрых и решительных действий. — Конечно, внедрился, и скорее всего не один.

От такой дерзости у правителя отвисла челюсть. Он собрался было устроить выволочку первому советнику, который осмелился предположить, что твердыня Минванаби — это проходной двор для вражеских лазутчиков.

С трудом сдерживая презрение, Тасайо поджал губы, однако когда он заговорил, в его голосе звучала только благожелательность:

— Твой отец, Десио, был весьма искушен в Игре Совета. Если бы не измена в наших рядах, разве под силу было бы этой желторотой пигалице его перехитрить?

— А разве под силу этой, как ты выразился, желторотой пигалице раскинуть целую шпионскую сеть в нашем лагере? — вспылил Десио. — Чтоб ей тысячу лет гореть в пламени бога Туракаму! Воспитывалась в монастыре Лашимы, собиралась там запереться на всю жизнь, а как стала властительницей — откуда прыть взялась! Ведь и отец ее не отличался особой изворотливостью — не он же научил ее засылать шпионов?!

— Ну что ж, кузен, вопросы поставлены — будем искать ответы. — Тасайо разрубил рукой воздух, изображая удар меча. — Послушать тебя — так эта девчонка владеет колдовскими чарами. На самом деле все гораздо проще. Сумел же я подстроить, чтобы варвары прикончили ее отца и брата. Чисто было сработано, скажу без ложной скромности. Седзу и Ланокота испустили дух, как простые смертные: корчились в пыли, сжимая вспоротые животы. — Тасайо распалился от воспоминаний. — Может, Мара и уповает на милость безумного бога, только не слишком-то он спешил на выручку ее родичам!

Десио едва не расплылся в усмешке, но спохватился: ведь его родной отец точно так же корчился в предсмертных муках, когда бросился на собственный меч. С досады властитель ткнул кулаком в подушки.

— Допустим, в наш стан затесались шпионы. Как нам их выловить?

Инкомо набрал воздуху, чтобы изложить свой план, но Тасайо остановил его взглядом.

— Если господин позволит, я поделюсь своими мыслями.

Десио кивнул в знак согласия. Инкомо подался вперед, забыв о ломоте в суставах.

Из опасения быть подслушанным Тасайо приурочивал свои фразы к порывам ветра, сотрясающим ставни:

— От шпиона только тогда есть прок, когда его донесения сразу идут в дело. Вот этим-то мы и воспользуемся. Предлагаю тебе запланировать несколько вылазок, направленных против Акомы. Прикажи командиру авангарда организовать налет на ее караван или на отдаленное поместье. Затем, не откладывая в долгий ящик, намекни приказчику-зерноторговцу, что собираешься сбить установленные Акомой цены на тайзу на базарах Равнинного Города. — Он сделал небольшую паузу, чтобы собеседники прониклись его мыслями. Если Мара усилит охрану караванов — стало быть, ее доносчик засел у нас в казармах. Если она приостановит поставки тайзы — ищи осведомителя среди нашего торгового люда. После этого выловить шпиона не составит труда.

— Звучит заманчиво, что и говорить, — отдал ему должное Инкомо. — Я и сам подумывал о чем-то подобном, но тут возникает неувязка. Мы не настолько богаты, чтобы отдавать тайзу по бросовым ценам. И потом, мы выдадим себя с головой, когда Акома поймет, что никто не собирается нападать на ее караваны.

— Зачем же нам себя выдавать? Мы непременно нападем — чтобы потерпеть поражение.

Десио в ярости замолотил кулаками по подушкам:

— Что? Потерпеть поражение? И упасть еще ниже в глазах Совета?!

Тасайо поднял руку, демонстрируя крошечный промежуток между сведенными в кольцо пальцами:

— Поражение будет вот такое — Совсем незначительное. Только для отвода глаз. Я уже придумал, как мы используем шпиона, когда он будет пойман… разумеется, если на то будет твоя воля, мой господин.

«Ну и хитрец, — с невольным восхищением подумал Инкомо. — Повернул дело так, будто молодой властитель сам до всего додумался. Будет тебе его воля, куда он теперь денется?»

Десио и вправду легко попался на эту удочку, но не понял главного.

— Когда предатель будет у нас в руках, я самолично прослежу, чтобы перед казнью его подвергли страшнейшим пыткам во имя бога Туракаму! — Нос правителя из красного сделался пунцовым.

Тасайо и бровью не повел:

— Что греха таить, дорогой кузен, иногда нам всем хочется отвести душу. Однако казнь шпиона, даже самая кровавая, будет только на руку Акоме.

— Это как же? — Десио едва не задохнулся. — Ты, братец, совсем меня заморочил. Чего ради дом Минванаби должен сохранять жизнь презренному изменнику?

Опершись на локоть, Тасайо как ни в чем не бывало взял из вазы спелый плод йомаха и будничным, почти ласковым движением вспорол ногтем тугую кожуру вдоль бороздки.

— Вначале нужно выявить все связи этого изменника, достопочтенный повелитель. А уж мы позаботимся, чтобы Акома получала только те донесения, которые мы сами ей подсунем. — Руки воина сжали плод и с беспощадной легкостью разорвали его пополам, пролив лишь каплю багрового сока. — Шпион, сам того не ведая, будет расставлять ловушку для Акомы.

Инкомо ответил одобрительной улыбкой. Десио переводил недоуменный взгляд с двоюродного брата на первого советника и лишь чудом исхитрился поймать брошенную ему половинку йомаха. Он впился зубами в сочную мякоть, но тут до него дошел истинный смысл намеченного плана. Впервые за все время правитель мстительно расхохотался, предвкушая возрождение былого величия дома Минванаби.

— Славно, славно, — повторял он с набитым ртом. — Хвалю за сметливость, братец. Снарядим горстку солдат, пусть наделают шуму, а эта тварь будет думать, что она умнее всех!

Тасайо повертел в руках нетронутую половинку плода.

— Вот только где? Где удобнее всего совершить налет?

Поразмыслив, Инкомо рискнул предложить:

— По моему разумению, господин, нападать следует вблизи ее дома.

— Скажешь тоже! — Десио утер подбородок расшитым рукавом. — Вокруг ее имения такие заставы — там и муха не пролетит.

— Твоя правда, господин, в само имение вторгаться не следует. А вот когда Мара снарядит караван в Сулан-Ку, тут-то мы и ударим — на выходе из ее владений, по пути к речному порту. Если караван будет идти под усиленной охраной и примет бой, значит, кто-то из наших воинов продался Акоме.

Тасайо согласно кивнул, словно решающее слово оставалось за ним:

— Ты зришь в корень, первый советник. Если мне будет позволено, досточтимый кузен, я сам займусь подготовкой этого нападения. — Он сверкнул белозубой улыбкой. — Мы без труда узнаем, когда караван Акомы отправится в путь. Нужно только ненавязчиво расспросить корабельщиков из Сулан-Ку да сунуть им пару монет, чтобы держали язык за зубами.