Николай Капитонов - Серый. Начало пути

— Ешь — протянул я ему хлеб.

Он взял протянутый кусок и сразу собирался запихнуть в рот, но в последний момент остановился. Видимо не привык, что хлеб не отбирают.

— Спасибо — проявил вежливость, неудачливый грабитель, и принялся есть хлеб.

— Ты водой то запей, не давись всухомятку и не спеши — посоветовал я.

Но хлеб, как ни старался он не торопиться, закончился секунд через тридцать.

— Теперь рассказывай, чудо, кто ты и как до такой жизни докатился?

— Меня зовут Ларуш, я здесь второй месяц за убийство дочери графа, но я никого не убивал, меня явно подставили, — начал тараторить Ларуш.

— Не части. Мне пока без разницы, за что ты здесь. Рассказывай, почему без инструмента, голодный, не моешься?

— А зачем? Все равно скоро подохну.

— Почему скоро? Два месяца же выжил.

— Ну и толку с того? Здесь только три человека живут больше года, остальные умирают быстрее.

— И, что шансов нет совсем?

— Только на поле не заходить. Эти кусты, по-моему, высасывают из человека душу. Вы новенькие, в первый день не почувствуешь, но уже через неделю многим станет плохо, самые слабые умрут через месяц.

— Слабые, это типа физически слабые?

— Нет, это не объяснить, бывает, здоровый бугай угасает прям на глазах, а дохляк по виду чувствует себя хорошо. Говорю же, душу он высасывает, а у кого она какая нам не ведомо.

— Попытки побега отсюда были? — решил поинтересоваться на всякий случай.

— Из нашего этапа через неделю одни на плоту переплыть реку пытались.

— Ну и как?

— Да никак. Даже до середины не доплыли. Из воды чудище вылезло и всех с плота в воду утащило. Только кровь по воде разошлась.

— Что, такая страшная тварь?

— Страшная, человека пополам запросто перекусит. К воде лучше не подходить, чуть зазеваешься, тут же утащат под воду и сожрут. Сам видел, как одного с берега щупальцем в воду утащили.

— Самому журик найти получилось? — задаю актуальный на сегодня вопрос.

— Два раза за месяц. Потом перестал время тратить. Все одно помирать, так зачем мне на надзирающих горбатится?

— Почему на надзирающих? Куда, кстати, эти клубни потом деваются, что из них делают?

— Потому что заправляют всем надзирающие. Охрана только сторожит, все остальное по воле святош здесь происходит. Куда клубни потом деваются, никто не знает. Даже те, кто год здесь протянул и те не знают.

— Как-то можно в хозотряд попасть, чтобы сюда не приходить на работу?

— Стоял бы я сейчас перед тобой, будь такая возможность. Если тебе вдруг повезет, и ты за день найдешь несколько клубней, то в счет остальных дней можно в душегубку не ходить.

— Часто такое случается?

— Ты меня слышишь? Я за месяц нашел всего два клубня, два, а не двенадцать или двадцать. Некоторым больше везет, но ненамного. Кстати вас заселили в первый от ворот барак?

— Да в первый.

— Так вот два месяца назад оба барака были полными! Вот и считай, как долго здесь прожить можно. Думаю, в течение пары месяцев почти весь второй барак передохнет, потом опять новичков пригонят.

— А за деньги как-то попасть в хозотряд нельзя? — хоть и нет у меня ничего за душой, но информация лишней не будет.

— Да туда только так и попадают. Сто руалов за месяц. Договариваешься со святошами и вперед. Там почти каждые пару месяцев контингент меняется. Но не вздумай обмануть, о быстрой смерти потом будешь только мечтать. Здесь это строго поставлено. Лучше тогда здесь в душегубке тихо чахнуть.

Не хилую таксу святоши врубили. Насколько слышал из разговоров сто золотых монет это стоимость придорожного трактира. Деталей не скажу, но как-то так упоминали в разговорах. Видимо таким способом святоши потрошат заначки каторжан. Изымают награбленное в свою пользу. Да уж, жить становится лучше и веселее с каждым часом.

— Поскольку ты мой хлеб сожрал, завтра будешь отрабатывать, — вынес свой вердикт Ларушу я. — Будешь завтра показывать, как правильно эти самые клубни искать. И не вздумай слинять, поймаю утром у раздачи, мало тебе не покажется. Сейчас давай показывай, где самые урожайные места на клубни?

— Так ведь нет никаких мест, копай, где хочешь, они безо всякой системы растут. Знаешь, сколько здесь закономерностей пытались рассчитать и опробовать, все без толку. Только у поилки лучше не задерживаться, напасть кто-нибудь может. Здесь вообще лучше подальше от людей держаться. Когда журик душу из человека высасывает, всякое случается. Один такой горло другу перегрыз, весь в крови, хохочет с безумным взглядом, с катушек съехал окончательно.

— Веди тогда, где поспокойнее, я еще сегодня покопать собираюсь.

Ларуш, немного подумав, пошел по тропинке вглубь кустов и метров через пятьсот свернул влево. Опустился на четвереньки и пополз среди кустов. Прополз так метров сто, остановился, прислушался и сказал:

— Вроде тихо, можно здесь пробовать.

Сначала я подумал вручить ему лопату и понаблюдать со стороны за процессом, но окинув взглядом изнеможенное тело, решил копать самостоятельно. Все так же, как и утром принялся методично копать у корней куста по кругу, постепенно углубляясь. Время тянулось медленно, закономерно под ближайшими двумя кустами ничего не нашлось. Я перебрался немного дальше и принялся раскапывать следующий куст. По виду кусты ничем не отличались, копать по идее можно действительно под любым. Ларуш на мои старания смотрел равнодушно, лишь прокомментировал, что копаю я правильно, так все остальные копают. В какой-то момент я задумался, а может ну его, зачем копать, ведь шансов нет по любому. Ну не буду я копать и что? Слоняться без толку по этой душегубке и ждать, пока не подохну. Так хоть чем-то занят, и то легче. Да и надежда, что повезет, всегда есть. Окопав еще несколько кустов и ничего не найдя, я услышал вдали звон колокола.

— Первый колокол. Тебе пора на выход, — прокомментировал Ларуш.

Да действительно, я так заработался, что и не заметил приближения вечера. В колокол били три раза, давая возможность заключенным собраться у ворот. С учетом того, что часть пути по зарослям приходилось ползти, между каждым колоколом интервал был минут пятнадцать. Полчаса на сборы. Как пояснил Ларуш, обычно все с утра двигают от ворот подальше. К середине дня обычно пьют на поилке и перемещаются ближе к воротам. Если не успел до закрытия ворот — останешься ночевать в душегубке. Ларуш уже второй месяц здесь. Подходит только по утрам за куском хлеба и все, целый день сидит на берегу глядя на реку из кустов.

Поползли по кустам обратно к тропинке. Я на удивление хорошо себя чувствовал. Даже когда шли этапом, я за день больше уставал, нежели сейчас. По мне так энергии на копание было хоть отбавляй. Но кушать то хочется, пока кормят на халяву — надо идти. Добравшись до тропинки, Ларуш со мной распрощался, пообещав дождаться утром у ворот. На мой хлеб, наверное, надеется. Я не жадный, какой четвертиной можно и поделиться за информацию.