Потерявший солнце. Том 2 - FebruaryKr

— Значит, это — ваша цена? — тихо спросил он и усмехнулся, покачав головой. — Хотите сохранить город? Любой правитель будет лучше, чем я. Вот уж не ожидал, что Мастер пыток столь сентиментален.

— Я уже немолод, — вернул улыбку Ло Чжоу, — могу позволить себе некие слабости.

С минуту Юкай молча сверлил взглядом безмятежного Мастера, потом коротко кивнул и вложил клинок в ножны. Темное оружие словно съежилось, принимая размеры обычного меча. Серебристое сияние вокруг младшего Дракона дрогнуло и рассеялось.

— Я помню свое обещание. Я оставлю их в живых, пока не найду и не убью брата. — Янтарные глаза по очереди остановились на каждом из трех растерянных сибайцев. — Если после этого ваш отец не пожелает выкупить ваши жизни… не стоит винить меня в жестокости. У меня будет много вопросов к вам, и вы будете отвечать, раз уж желаете жить.

— Господин, я лично прослежу за тем, чтобы всех ваших пленников разместили по камерам. — Лицо Чен Е вспыхнуло.

— Слуг не осталось, как и солдат, — лениво проговорил Мастер пыток. — За кем вы собрались следить? Размещайте сами. Вам показать дорогу?

— Зачем отправлять туда всех? Уведи только эту богиню войны, — усмехнулся Юкай, наблюдая за деятельным подчиненным. — Принцесса сама не способна из дворца выход найти, а принц наверняка уже принял решение верно служить. Поручаю его вашим заботам, Мастер. Это дело как раз по вашему титулу.

Ло Чжоу посторонился, приглашающе указывая путь Фэн Юаню и Чен Е. Сопровождающий девушку южанин то и дело косился на нее со странным выражением лица, но язык держал за зубами; Фэн Чань надменно приподняла подбородок и явно не желала с ним говорить.

Принц вышел первым. Коридор был усеян брызгами крови; чуть дальше лежали тела. Лицо Фэн Юаня, и без того болезненно-бледное, приобрело цвет свежевыпавшего снега. Он беспомощно обернулся на Фэн Жулань.

Дождавшись, пока Мастер пыток поравняется с ним, принц ухватил его за широкий рукав.

— Если скажете ему хоть слово о роли моей сестры… — прошипел Фэн Юань сквозь блеклую доброжелательную улыбку, не сходящую с лица, — будьте уверены, я тоже расскажу многое. О том, кто вы такой и какие на самом деле отношения связывают вас с Ши Мином в первую очередь.

Ло Чжоу ничего не ответил, опустив ресницы и ускорив шаг. Следом потянулись воины, поддерживая раненых.

В зале остались только Юкай и безмолвная принцесса, так и не поднявшаяся с колен.

Глава 11

— Вот так, смотри. — Ши Мин медленно провернул кисть, показывая, как слаженно двигается рука с коротким мечом. Металл ощущался продолжением плоти, таким же живым и подвижным, но лишенным всякой уязвимости. — Не нужно слишком зажимать, движения должны быть плавными, иначе можно потянуть запястье. Меч движется, а ты просто удерживаешь и следуешь за ним… Попробуй.

Солнечный зайчик, отразившись от лезвия, скользнул по стене.

Кот рассеянно проводил взглядом яркое пятнышко, осмотрел изящную кисть Ши Мина и с сомнением покосился на собственную руку. Сдержав глубокий вздох, он покрепче сжал рукоять меча и попытался повторить увиденное. В его памяти все было предельно просто и плавно, но непривычное к подобным упражнениям тело двигалось резко и дергано. Мгновенно пошатнувшись и растерявшись, Кот выпустил меч и отскочил в сторону. Оружие с шумом рухнуло ему под ноги, поцарапав деревянный пол.

— Нет, тут нужно что-то другое, — вздохнул Ши Мин, наблюдая за смущенным воспитанником, похожим на взъерошенного зверька. — Что-то более легкое и короткое. Может, кинжал? С кинжалом тяжело противостоять мечу, но его можно метнуть в глаз врагу еще до начала атаки, так даже удобнее. Только лучше носить при себе побольше кинжалов…

Кот едва заметно поежился, с опаской покосившись на безмятежное лицо своего учителя.

Склонившись над грубо сколоченным ящиком, Ши Мин вытаскивал один потемневший клинок за другим. Взвешивал их на ладони, на пробу крутил, едва заметно хмурясь; негромко бормотал что-то, растирая запястье. Всю эту груду металла без единого лишнего вопроса притащил Конн. Вперемешку лежали добротные мечи, кинжалы разной длины, метательные ножи и даже два бесполезных лука с безжалостно перерубленной тетивой. Увидев такое количество оружия, Ши Мин не удержался от расспросов, но Конн ответил вскользь и без подробностей: по его словам, лет пять назад в деревню внезапно потянулся ручеек опасных головорезов. Они оказались сплошь иноземцами, и никто из них не был готов к сугробам по самую шею, горным обвалам и жгучим морозам. Тех немногих, кто все-таки добирался до деревни — тогда сюда и дороги приличной еще не было, — встречали не мирные жители, а орда закаленных воинов, вооруженных тяжелыми топорами. В горах люди с самого детства учились выгрызать право на жизнь у суровой природы и никаким наемникам уступать не собирались. Два месяца спустя поток головорезов иссяк. Никто из них не признался, за какой такой надобностью они лезли в богами забытую деревушку. Оружие после их смерти сохранили, а тела навечно упокоили в глубоких горных расщелинах, не посчитав нужным сжигать.

Ящик, в котором человек поместился бы без труда, староста внес в дом легко и не прилагая особых усилий. Внес, опустил на пол, не запыхавшись, и Кот как-то сразу поверил во все его рассказы, как деревенские без посторонней помощи перебили десятки вооруженных наемников.

Сам Кот с перевязанной головой был представлен дальним родственником Ши Мина. Хвост пришлось примотать к телу под одеждой, и мальчишка беспрестанно нервничал: оказалось, что без хвоста он чувствовал себя неуверенно, поэтому выпросил разрешение хотя бы наедине обходиться без повязок. Вся эта история при ближайшем рассмотрении была шита гнилыми нитками — рослый зеленоглазый парень скорее походил на северянина, чем на уроженца Лойцзы, — но в маленькой деревне скрыть человека слишком сложно. Можно было бы прятать Кота дома, но Ши Мин морщился и качал головой, представляя, как лишит подростка возможности выходить на воздух и видеть солнечный свет. Такая жизнь ничем не отличается от клетки.

Конн при виде новоявленного племянника хмыкнул, но ничего не сказал.

— Может, попробуешь этот? — Ши Мин вытянул узкий недлинный меч и взмахнул им. Брови его сошлись над переносицей. Тонкое, не лишенное изящества острие замерло в воздухе.

Память тела пробуждалась, каждая мышца словно сливалась воедино с оружием, только вот отвыкшие от нагрузки запястья неприятно ныли, а связки тянуло.

Отросшие черные пряди выскальзывали из короткого хвоста, кое-как стянутого над шеей, падали на лицо, щекотали нос — Ши Мин отбрасывал их резким, немного ребячливым жестом, не вязавшимся с обычной плавностью движений. Меч оживал в его руках, рисуя в