Дэвид Зинделл - Камень Света

И тут чудесным образом все закончилось. Агония убитых людей охватила меня, и я стоял, глядя на тела девятнадцати мертвых рыцарей, изо всех сил стараясь не упасть и не присоединиться к ним.

– Смотрите! – крикнул Имайра. – Один удирает!

И верно, один из рыцарей в горячке битвы развернул лошадь и теперь галопом несся к устью каньона.

Атара вышла из-за дерева, чтобы лучше его видеть, натянула тетиву огромного лука, наложив на нее одну из стрел с алмазным наконечником, и прицелилась в красного дракона на желтом сюрко. Расстояние все увеличивалось с каждой секундой промедления.

– Стреляй, черт побери! – закричал Кейн. – Стреляй, я сказал, или все пропало!

Атара наконец выстрелила. Стрела со свистом рассекла воздух, пробила сюрко, доспехи и глубоко вошла в спину рыцаря. Он еще несколько секунд продержался в седле, потом рухнул на каменистую землю.

На протяжении следующих нескольких минут Кейн с мечом обходил склон горы, чтобы удостовериться, что никто из людей Морйина не остался в живых. Но потом мастер Йувейн заметил, что кровь, стекавшая по его белым волосам, принадлежит не только врагам. Оказалось, что один из рыцарей отсек ему ухо.

– О Боже! – прошептал Мэрэм.

Никто из нас раньше не видел Кейна раненым. Но он, как всегда, не жаловался, даже когда Мэрэм поджег ветку и мастер Йувейн прижег кровавую дыру, оставшуюся на месте уха.

– Ну, ему почти повезло, – сказал Кейн, когда мастер Йувейн накладывал повязку. – Ближе всех подошел, а?

Остальные не получили ни царапины, но я все еще трясся от смертей, которым послужил причиной, а Мэрэм стоял, глядя на окровавленный меч, не в состоянии поверить, что убил им двоих рыцарей в доспехах.

– Ты хорошо сражался, Мэрэм, – сказал Кейн. – Очень хорошо. А теперь давай вернемся к работе, пока еще кто-нибудь не пришел.

Мэрэм вычистил меч и убрал его в ножны, потом взял в руки красный кристалл. Но он еще не был готов использовать его и отошел немного в сторону, оглядывая последствия устроенной нами резни.

Через некоторое время, когда боль ушла из моей груди, позволив спокойно дышать, я подошел к нему.

– Ты знаешь, что держался прекрасно. Ты спас мне жизнь.

– В самом деле? – Он широко улыбнулся. Потом ужас вернулся, и Мэрэм уставился на тела поверженных. – Кейн прав – они все же подошли очень близко.

Он повернулся, чтобы посмотреть на черную дыру, которую прожег в темном северном лике Скартару.

– И все же я думаю, что, может быть, худшее ожидает нас внутри.

– Может быть.

– Возможно, это конец пути для всех нас.

– Не беспокойся. – Я сжал его руку. – Я не дам тебе умереть.

– А, смерть. – Он печально улыбнулся. – Ну когда-нибудь же я должен умереть. Это кажется странным, но так оно и есть.

Я стиснул его руку сильнее, пытаясь не думать о строках поэмы, мучивших меня с тех пор, как я убил Ральду в лесу у замка моего отца.

– Но если я должен умереть, Вэль, и если бы я мог выбирать, то предпочел бы сделать это, сражаясь рядом с тобой.

– Мэрэм, послушай, ты не должен говорить…

– Нет, я должен говорить об этом сейчас, потому что может не представиться другой возможности. – Он посмотрел прямо мне в глаза. – С тех пор как мы покинули Меш, ты показал мне мир, о котором я и не мечтал. Я… я родился принцем великого королевства. Но это ты сделал меня воистину благородным.

Мэрэм прижал меня к себе и обнял так крепко, как только мог, потом вытер глаза и отошел на шаг назад.

– Теперь давайте закончим это отвратительное дело и уберемся отсюда, если сможем.

Передо мной стоял человек, которым Мэрэм всегда хотел быть. Он призвал всю свою храбрость и выпрямился, став выше ростом, потом сжал красный кристалл и бестрепетно направился к темнеющему лику Скартару.

Как и раньше, с помощью Кейна он плавил огнекамнем черный камень горы и стоял у основания колена Огра почти целый час, вгрызаясь в стену огнем. И в конце концов в слабеющем свете он прорвался в сокрытую пещеру, о которой говорилось в древнем стихотворении. Он отошел от черной мерцающей раны в земле и гордо улыбнулся, показывая, что дверь в Аргатту открыта.

Глава 41

Некоторое время мы потратили на то, чтобы собрать рыцарских лошадей и освободить от седел и поклажи, которые мы затащили в пещеру. Туда же отволокли и сами тела – не годилось, чтобы их отыскали стервятники и прочие трупоеды, предупредив другой патруль о том, что здесь случилось. Лошадей отогнали прочь, надеясь, что они ускачут в Вендраш и затеряются в бесконечной степи, а потом начали последние приготовления к спуску в Аргатту.

Имайра распаковал факелы – он знал, что они понадобятся, еще когда мы покидали Аландиль. Достал и развернул маскировку, благодаря которой надеялся свободно ходить по городу: огромный черный плащ с капюшоном, покрывавший его с ног до головы, пару огромных башмаков и черные перчатки, чтобы скрыть мохнатые руки и ступни. Таким образом иманир превратился в высокого воина из Зарьяка. Конечно, зарьяки не так мощны, и их черная кожа гладкая, как гагат, так что внимательного изучения маскировка не выдержала бы. Но этого, как мы надеялись, удастся избежать, так как теперь мы нашли способ миновать врата Аргатты.

– А если нас остановят, – произнес Кейн, сжимая один из рыцарских медальонов, – вот что поможет нам пройти.

По его приказанию мы надели медальоны и спрятали наши.

– Я не хочу это надевать, – сказала Лильяна, постучав пальцем по изображению дракона на своем новом медальоне.

Никто из нас не хотел. Претила сама мысль о том, чтобы надеть доспехи, сюрко и одежду, снятые с мертвых рыцарей, как предложил Мэрэм.

– Так мы сможем проникнуть в тронную залу Дракона, – сказал он.

– Нет. – Кейн покачал головой. – Так нас могут остановить другие рыцари Морйина, удивившись, почему незнакомцы носят ливреи их друзей. Или спросят у нас название отряда. Думаю, риска здесь больше, чем выгоды.

Все согласились с его словами. В итоге мы собирались войти в город в своих кольчугах и изодранных туниках – бродяги, пришедшие продать свои мечи.

Приготовления были завершены, и Имайра навалил на отверстие, проделанное Мэрэмом, несколько огромных валунов, так что никакой случайный прохожий не смог бы теперь его заметить, А потом, стоя рядом с телами убитых нами людей, мы зажгли факелы. Резкий маслянистый дым заполнил черную пещеру. Трепещущие желтые языки пламени давали достаточно света, чтобы вырисовались изрезанный трещинами свод пещеры, черные стены – и тоннель в ее дальнем конце: черный и прямоугольный, открывавшийся подобно вратам в ад.

Держа в одной руке факел, а в другой – щит своего отца, я первым вошел туда. Имайра, чей народ некогда пробил этот тоннель в твердом камне, мало чем мог тут помочь. Он рассказал нам все, что знал о тайном ходе: тот проходит под первым уровнем Аргатты, давно оставленным Морйином и жителями города. Имайра считал, что тоннель может вести в старую тронную залу или к лестнице, ведущей туда. Оттуда мы могли пробраться на второй уровень, где живут люди, а также на высшие уровни, пока не попадем в новую тронную залу Морйина на седьмом и самом высоком уровне Аргатты.