Вадим Климовской - Марш Обреченных. Финал

— Всю свою злость выскажете потом, господин Коршун! — она протянула ему руку помощи.

Он с гримасой недовольства принял ее, какая, в сущности, разница, только б выбраться с этих проклятых гор!

И снова они карабкались на скалы. И снова Сермен взбирался по камням и обледенелым расщелинам. Обходя крутые места и такие же неприступные карнизы, Ирэна и сама понимала, хорошенько осознавала, что не всесильна, что внутренний дар имеет свойство исчерпываться, накатывать на мышцы и сознание болезненным, неприятным откатом. Если и она свалится с ног, то их беспомощные тела загрызут верльвы, плотным рядом сопровождавших их на безопасных расстояниях. Меньше возни и пачкаться архимагам. Сермен не сомневался, в Мейдрин уже успели отослать дальнокрыла с вестью о подлом героизме Начальника Тайной службы и в письме его не забыли расписать в самых осуждающих, провокационных ракурсах. Изменник! Шпион! Лесторский угодник! Зачинщик бунта и, конечно же, виновник смертей.

С такими обвинениями и поставленным диагнозом долго не живут, бессмысленно возвращаться в столицу, на ультиматумы Ордена Северных Магов не посмеет перечить и герцог Альвинский, не то, что Академия Магов Мейдрина, побоятся ссориться и идти войной против Ложи Бессмертных. И нет никаких сомнений, что хорошенько все, взвесив, Академия, станет на сторону Вельвеллы. Маги всегда поддерживали магов! Торговая Ассоциация поведет себя той же манерой, что в ситуации с Лестианом Торманом — заткнут рты и станут ждать развязки. Орден Вельвеллы в своей правоте ни с кем не станет церемониться, если с кем-то не сможет договориться и завлечь на свою сторону — просто-напросто припугнет, но своего добьются. Итак, господин Сермен Коршун — вы стали изменником и бунтарем, с чем незамедлительно вас и поздравляем!

Он обречен! Он собственными ручонками вырыл себе глубокую могилу, а Ирэна, в том случае, если он вздумает встать у нее поперек дороги, прикончит его и завалит камнями, в любом из ущелий Молочных Пик.

Они добрались до широкой расщелины. Наверное, здесь некогда тянулся каменный уступ с входом в пещеру, но сейчас он был обрушен и завален огромнейшими валунами, россыпью громоздких булыжников, а сверху привален мелкими сугробами снега, местами подтаявшего в ледяную корку. В слабых отблесках солнца из-за серых туч, Сермен рассмотрел предстоящий им маршрут: восхождение на крутой карниз и карабканье на противоположный край, — от столь невыполнимой задачи сердце замирало и учащено билось в грудной клетке, граф приложил к боку дрожащую руку, переживая холод и предстоящие нагрузки. Оказывается пройденный путь — это ничто, по сравнению с тем, что ждало их через парочку минут. Может сдаться? Не лезть на рожон с природой! Не геройствовать до сумасшедшего предела и не испытывать судьбу на прочность? Сдаться на милость магикам и потребовать законного расследования? Списать в последний момент все на Ирэну, мол, дьяволица взяла да охмурила! Окрутила чарами и заставила под магическим контролем совершить измену.

— Чего замер?! Плететесь, как… — Ирэна проглотила едкую фразочку…

— Эй, Коршун! Коршун, продажная морда!! — Эхом разнеслось с гребня соседней горы, и в окрике было столько презрения и злобы, что сердце Сермена опять отчаянно затрепетало.

Он подскочил на камне, оседая тут же на скользкий окатыш, всмотрелся слезящимися от солнца и ветра глазами на горный ландшафт — на противоположном уступе сгруппировано стояли маги — ударный отряд. Коршун с точностью увидел среди десятка охотников и хорошо знакомого Герна Курта. Именно тот, и никто другой, имел удовольствие пообщаться с начальником Серой Башни. Сермен подался к разверстой пропасти, ожидая продолжения беседы, на плечо упала крепкая тонкая ручонка, а до слуха долетел железный шепот:

— Осторожнее! Возможна ловушка! Этим гадам нельзя верить… точно обманут.

И уже Курт с холодным весельем продолжил:

— Быстро ты с нею спелся, — далекие фигурки магиков почти не двигались на уступе, но от этого Сермену не было безопасно и комфортно. Голос, усиленный магией эхом звенел в ушах. — Чем она, стерва, тебя купила? Сколько, гадина, заплатила за измену? Или вам, господин Коршун, в столице продажных девок мало? Жалость пробудилась?

Кровь стыла от жгучего презрения. От яростного гонения. От правдивых, но и безрассудных осуждений. Аллон всемилостивый, насколько грязно и противно они умеют ненавидеть?! Насколько быстро они умеют перевоплощаться в злобных недругов и презирать! Они нисколечко не оставляют ему шансов на возврат… на коротенький путь к реабилитации.

— Да, господин граф, чтобы увидеть истинных друзей и врагов, иногда требуется не абы, какая лихость и самопожертвование… но теперь, когда вы переступили черту равновесия и оказались по мою сторону, вы, наверное, четко определили для себя, с кем имели до этого дело? — саркастически полюбопытствовала Ирэна, нависнув над ним пиком осуждения.

Да будь, прокляты магики! Да будь, проклята эта стерва!

А на той стороне легкое волнение в шеренге бойцов — зашевелился Курт и его подручные, смазанные движения и нечеткость картинки, благо соратница Сермена была начеку.

— Держи!! — с криком в их сторону, через стометровую пропасть с магическим треском и шипением полетел подсумок, стукнулся о край козырька и колобком покатался к ногам графа, подпрыгивая на камнях. Магикам весело, они похохатывали вдогонку затеи. Ирэна взведенная и подготовленная шипела и металась среди голых, заснеженных камней. Чтобы не прилетело от магиков, оно могло нести не абы, какую угрозу, а это послание наоборот, не несло в себе ничего смертельного, хотя завлекло собой все серменово внимание. С нервным дерганьем граф порывался к посланию, почему-то ощущая, что приветствие от магиков больше адресовано ему, а не карательнице. Он никак не мог оторвать от грубой материи сумки взора, а Ирэна щерилась на лыбящихся и кричащих похабные шуточки магиков похлеще волка, для мейдринца окружающий мир застыл на завязках подсумки, на темных, чернеющих пятнах по бокам, впитавшихся в серо-зеленый цвет, от материи распространялся удушающий запах крови. Сермен, наконец, не выдержал, отмахнулся от рук спутницы и потянулся к "подарочку", лихорадочно развязал узелки и под звон далекого хохота распахнул горловину сумки. Рука скользнула по холодным волосам, зацепила влажное, скользкое ухо, резко развернула голову на свет, и… с диким воплем Сермен отскочил от "гостинца". Заверещал на все Молочные Пики. Завыл нечеловеческим звериным гласом.

Стеклянные, мертвенные глаза Богдаша смотрели сквозь него, а щеки и подбородок на скорую руку бегло измазаны смолой, затекшей по самые виски…