Екатерина Белецкая - История с продолжением

– Мне что – и про это надо написать? Вы в своём уме? Ладно, пусть всё остаётся, как есть. Ничего я исправлять не стану, – решительно сказала Валентина. Она протянула бумагу Лене. – Подписывай – и я поехала. Отвезу на первое, потом заеду за вами.

– А сразу нельзя? – поинтересовался Лин.

– Не стоит. И так ругани не оберёшься. Вы тут пока отдыхайте, поужинайте, чайку попейте… Лин, ты мылся?

– Ещё не успел.

– Вымойся перед дорогой. И ты, Пятый, тоже. Тебе точно получше стало? Не притворяешься? – с сомнением в голосе спросила Валентина.

– Да нет, – пожал плечами Пятый. – Шея, конечно, болит… и руки тоже. Отбил об эти морды, чтоб им!… А так в принципе ничего, вполне.

– Ну вот и хорошо. Тогда тоже приведи себя в порядок. Я постараюсь побыстрее решить этот вопрос, – Валентина вышла, прикрыла за собой дверь.

– Слушай, а ты не врёшь? – спросил Лин. – Бледный, как я не знаю кто, шея у тебя болит… Тебя били?

– А как ты думаешь? – спросил Пятый. – Конечно. Они же не будут просто стоять и смотреть. Правда, в этот раз они толком не старались – Андрей предложил фокус с верёвкой, они заинтересовались… Только руки пожгли немного, пока наши насильники с Андреем систему ставили – и всё. Ерунда.

– Ты пока полежи, хорошо? – попросил Лин.

– А я что делаю? – вопросом же ответил Пятый. – Я пока что вставать не собираюсь. Помыться попозже схожу, после тебя…

– По-моему, разумнее сделать наоборот, – вмешалась Лена. – Сейчас помоешься, а потом поспишь. Как раз к Валентининому приезду волосы высохнут.

– Хорошая идея, – Пятый сел, снова потрогал бинт на шее. – Лин, помоги снять, мешает…

– Пятый, мы там мазью намазали салициловой, – робко возразила Лена. – Может, я была не права?…

– Значит, ещё раз намажем, – Лин помог другу развязать бинт, горестно покачал головой, разглядывая уродливый багровый рубец. – Угораздило же так!… А теперь ещё и распухло всё…

– Лин, кончай, – попросил Пятый. – Слушать тебя тошно. Пройдёт, на мне всё заживает, как на…

– Тёрис рабе! Ски! – Лин от возмущения аж задохнулся. – Ему добра желают, а он ведёт себя, как последний негодяй!…

– Лин, я же попросил…

– Ладно, пойдём, помогу тебе, – проворчал Лин, сдаваясь. – С тобой спорить всегда выходит себе дороже…

– Ничего не поделаешь, – ответил Пятый, вставая.

– Всё хорошо, что хорошо кончается… Во что переодеться можно? – Пятый встал, потянулся. – Не в этой же рванине ехать.

– Посмотрю сейчас, – отозвалась Лена. – Иди, мойся. Лин принесёт одежду попозже…

Летний день клонился к закату, свечерело. В окнах появился первый робкий свет, город тоже входил в вечер, как усталый путник входит в дом после долгой дороги…

Лёгкий летний ветер трепал занавеску, шелестел в кронах стоявших под окнами деревьев. В комнате уже давно не горел свет. Валентина и Олег Петрович уехали в гости, пообещав вернуться к одиннадцати, Лин улёгся спать, Лена тоже – устала за день, да ещё и страшно перенервничала к тому же. Пятый тоже лёг, но вскоре почувствовал, что заснуть не получается. Он положил руки под голову и стал следить за светом фар, пробегавшим иногда по потолку. Болела шея, ныли ожоги на руках, временами накатывала, но почти сразу же проходила, лёгкая дурнота… В прихожей слабо хлопнула дверь – вернулись Валентина и её муж. Валентина заглянула в комнату, на секунду включила свет и Пятый поспешно прикрыл глаза, делая вид, что заснул – у него не было ни малейшего желания нарываться на новый укол – их и так на сегодня было более, чем достаточно.

Вскоре Валентина и Олег Петрович улеглись и в квартире воцарилась тишина. Пятый ещё час пролежал неподвижно, затем тихо встал, набросил майку и пошёл на кухню – ему захотелось курить. По счастью, пачка сигарет отыскалась на подоконнике, он сел за стол, подпёр отяжелевшую голову рукой, закурил и задумался. Да, приехали… Это как же такое вышло?… Ведь, если взять наобум факты за последние десять лет, он и для рыжего такого не делал… Лина чуть не убили, потом еле спасли – а он так и не поднял толком ни разу руки ни на кого. А мог… и для Лина, и для себя. Но – не сделал. А для Ленки… Почему так? Неужели это она и есть – та самая любовь, ради которой люди совершают безрассудства и жертвуют собой? Но ради чего?… Пятый глубоко затянулся. Что его привлекает? Какая-то эротическая нотка? Чушь. Он поморщился. Нет, не это. Про это он уже много лет просто не вспоминал, это умерло. Окончательно и бесповоротно. Пятый понимал, что, вернись он к своей прежней жизни, он бы никогда не смог жить, как прежде. Если бы ему и была нужна какая-нибудь женщина – так это та, что способна поддерживать порядок в комнате. Или готовить еду. Но не более того. Что тогда?… “Дурак, – сказал он сам себе. – Это просто душа, понимаешь? И ничто иное. Если ты увидишь очень красивую каплю воды на травинке – это ведь не будет являться поводом эту каплю возжелать. Так? Так. Вот и всё”. Он затушил сигарету и положил голову на сгиб локтя. В таком положении шея болела гораздо меньше и он, сам не замечая того, стал засыпать. Дурные мысли ушли, а что ещё было надо?…

– …а вот и он! – приглушенный смех, шёпот за спиной. Пятый ещё до конца не проснулся, но голоса различил. – Подожди, одну секунду…

Быстро удаляющиеся шаги, затем – шелест страниц за спиной.

– Рыжий, это что за книжка? – Лена говорит негромко, в голосе – любопытство.

– Герберт Уэллс, “Когда спящий проснётся”, – ответил Лин. – Так, посмотрим… ага, страница двести девяносто восемь. Глава третья, “Пробуждение”. Лен, ты не в курсе – эта книга часом не справочник?… нет, погоди… а, вот!…

– Лин, я уже, – сказал Пятый, поднимая голову. – Отстань.

– Нет, так не пойдёт. Изображай, будто ты спишь… сейчас, я прочитаю!

– Хорошо, читай, – сдался Пятый, но Лин уже захлопнул книгу.

– Ты как тут оказался? – спросил Лена, садясь напротив. – Ты вообще спал?

– Конечно… просто пошёл покурить, и заснул, наверное… – Пятый поёжился. – Рыжий, закрой окно. Дует.

– Сам встань и закрой, командир. Я пойду, Уэллса на полку поставлю, а то мне Валентина по шее надаёт. Вечно ворчит “Растаскиваешь книги по всей квартире, ищи их потом”… Но как я выспался, господа мои! Обалденно! Сказка! Всегда бы так… ты сегодня встанешь?

– Ах да, окно, – вспомнил Пятый. – Ленивый ты всё-таки, рыжий, как я не знаю кто… ну что тебе стоит?…

– Ладно, начал тут опять, – поморщился Лин. – Сиди уже, инвалид. Я, признаться, не думал, что с тобой так обойдутся, как это было вчера. Для меня это внове. Кстати, я забыл спросить, как тебе ощущения?

– Ничего, – ответил Пятый. – Не дай Бог тебе это когда-нибудь попробовать, рыжий. Я серьёзно.