Раймонд Фейст - Хозяйка Империи

Когда убежал и этот гонец, он вновь с поклоном повернулся к магам:

— Могу ли я предложить вам угощения, Всемогущие?

— Немного сока в такую жару не помешает, — отозвался маг, стоявший поодаль. — Эти хламиды совсем не подходят для полуденного зноя.

В то время как Тапек тщетно пытался обуздать свое нетерпение и то раздраженно постукивал носком, то переступал с ноги на ногу, Люджан хлопнул в ладоши, призывая слуг, и втянул их в долгое обсуждение важного вопроса — какое вино следует подать визитерам столь высокого ранга.

Пререкания грозили затянуться на неопределенное время, однако Тапек положил этому конец, заявив, что никаких деликатесов не требуется и его спутникам будет вполне достаточно воды с соком йомаха.

— Ну уж нет! — легкомысленно запротестовал Акани. — Я, например, уже успел подумать, что мидкемийское вино — это именно то, что нам сейчас нужно!

— Можешь оставаться и смаковать вино в компании с этим полоумным, называющим себя военачальником. — Тапек почти кричал. — У некоторых из нас есть более важные дела, и я считаю, что будет в интересах Совета, поручившего нам троим расследовать события на равнине Нашика, если кто-то из нас останется здесь наблюдать: мы должны быть уверены, что войска действительно разведены и сражение прекращено.

Акани с укоризной взглянул на более молодого мага:

— Военачальник подчинился безоговорочно и приказал своим отрядам отойти. Ты ставишь под сомнение его слово чести?

— Мне это ни к чему! — рявкнул Тапек.

В этот момент третий маг, рассеянно поглядывавший в сторону сражающихся, высказал свое мнение:

— Мне кажется, что сомнения Тапека не беспочвенны. Я не вижу никаких признаков того, что бой близится к концу.

К изумлению Люджана, Акани сделал успокаивающий жест:

— Насколько я понимаю, подобные вещи требуют времени. — Бросив острый взгляд на Люджана, он задумчиво погладил подбородок. — Ну скажем, один из вассалов прикрывает отступление других отрядов… Я правильно понял, военачальник?

Для Люджана это прозвучало как откровение. Привычный благоговейный ужас, внушаемый магами, начал мало-помалу убывать, когда он осознал: эти Всемогущие действительно всего лишь люди. У них существуют такие же распри и интриги, как у соперничающих властителей — участников Игры Совета. По всей видимости, Акани деликатно пытается помочь Маре, не проявляя открытого неуважения к решению Ассамблеи. Люджан подавил в себе ничем не объяснимую волну доверия и сказал:

— Так точно. Всемогущий! Властитель Тускалоры…

— Не утомляй нас подробностями! — перебил его Тапек. — Скажи только, неужели Мара Акома посмела возомнить, что может отдать приказ о нападении и после этого остаться безнаказанной, при том что Ассамблея категорически запретила ей воевать с Джиро Анасати?

Люджан облизнул губы с непритворным волнением:

— Не могу знать.

Острые камешки, оказавшиеся под его коленями, причиняли боль, от непривычной позы ломило спину, но худшая пытка разрывала душу, стоило ему подумать о том, что одно его неверное слово может погубить Мару. Боги свидетели, сражаться он умеет, но не может похвастаться талантами политика и дипломата, которыми так щедро наделен Сарик.

Военачальник лихорадочно искал способ утаить правду, не подвергая при этом опасности жизнь властительницы.

— Я получил приказ помешать армии традиционалистов двинуться на север, к Кентосани. Как ты сам сказал, она на пути в Священный Город, опять-таки по приказу Ассамблеи.

— Ах вот оно что! На пути! — Тапек сложил руки на груди и удовлетворенно разгладил свои рукава. — Вот теперь мы услышим правду. И какой же путь она избрала, чтобы туда добраться? И без обиняков! Под страхом смерти отвечай прямо! — С этими словами Тапек поднял палец, и в воздухе расцвело пламя, издающее слабое шипение. — Отвечай!

Люджан поднялся с колен и выпрямился во весь рост. Если ему суждено сейчас погибнуть, он должен принять это как мужчина и воин.

— На все твоя воля. Всемогущий. Моя госпожа намеревалась продвигаться вместе с охраной по окольным дорогам, где меньше риск нарваться на неприятность.

Самый спокойный из трех магов, Кероло, полюбопытствовал:

— А если бы она все-таки нарвалась на неприятность?

Люджан попытался сглотнуть слюну, но обнаружил, что горло у него пересохло, как песок пустыни. Он кашлянул, заставляя себя овладеть своим голосом, и его речь зазвучала ровно и сильно, именно так, как подобало:

— Тогда она стала бы искать убежище в ближайшем улье чо-джайнов.

Маги Кероло и Тапек обменялись тревожными взглядами и сразу же привели в действие свои приборы для быстрого перемещения. Гудение, заполнившее воздух, ненадолго заглушило звуки, доносящиеся с поля боя: постепенно затихающие крики и удары мечей. Затем ветер взметнул облако пыли и эти двое отбыли. Акани, не двинувшись с места, молча сверлил взглядом военачальника. Прошла минута. Люджан стоял навытяжку, как новобранец во время смотра перед старшим офицером.

Акани первым нарушил молчание:

— Отбросим хитрости. У твоей госпожи есть в Ассамблее если и не союзники, то, во всяком случае, доброжелатели. Но даже они не пойдут против воли всей Ассамблеи, а предпочтут остаться в стороне, если дело дойдет до открытого неповиновения. Почему Мара рассчитывает на помощь чо-джайнов?

Люджан отбросил любые попытки обойтись отговорками. С этим черноризцем на увертках долго не продержишься. И все-таки, опасаясь сболтнуть лишнее, он особенно тщательно подбирал слова:

— Она давно дружила с королевой чо-джайнов, обосновавшей свой улей в ее наследственных владениях, и оплачивала их услуги. Чаще всего эти услуги были связаны с защитой Акомы.

Акани нахмурился; он начинал понимать, что скрывается за словами военачальника.

— А за пределами ее владений чо-джайны охотно оказывают ей поддержку?

Чисто цуранским жестом Люджан развел ладони и пожал плечами.

— Этого я не могу сказать, Всемогущий! Только сама госпожа знает, какие сделки могли или не могли быть заключены.

Пристальный взгляд Акани стал пронзительно острым. Казалось, он вывернул мысли Люджана наизнанку и выставил их на обозрение, под слепящий свет. Люджан похолодел; озноб пробежал по его телу. Но почти сразу это ощущение прошло.

— Ты говоришь правду, — признал Акани. — Но будь осторожен. Ассамблея будет расследовать это дело и доберется до самого донышка. Как ни печально, но может сложиться так, что мы окажемся в разных лагерях. Так-то, военачальник Акомы.

Прощальный кивок, который можно было расценить как знак завоеванного уважения, — и Акани, в свою очередь, воспользовался перелетным устройством и исчез в вихре потревоженного воздуха.