Эрик Ластбадер - Владычица Жемчужины

— Но у тебя же оно есть!

— Ну конечно же… — Испуг девушки плавно переходил в удивление. — Меня зовут Джура.

— Послушай, Джура, у тебя есть выбор.

— Ты врешь, убийца! У меня нет выбора! — Джура вскинула голову. — Я убью тебя и получу награду от регента.

Риана не потрудилась ответить, даже не взглянула на лооорм.

— Ты тускугггун, хуже того, ты лооорм! Представляешь, как тебя отблагодарит регент?

— Нахальная кундалианка, да как ты смеешь?.. — начала Джура, вызывающе выпятив нижнюю губу. — Как ты можешь говорить такое?

— Мы тоже женщины. — Риана взяла Элеану на руки и начала тихонько качать. — Делай что хочешь, я должна спасать жизнь подруги.

Яд-камень был черным, как деготь, и тяжелым, как голова бегемота. Кургану казалось, что камень подмигивает ему из тайника. Правитель и понятия не имел, что это за камень. Всех его свойств не знал даже Миннум. Регенту удалось понять лишь, что камень называют яд-камнем (что бы это значило?) и что он очень ценный. Именно поэтому он его и украл перед тем, как исчезнуть из За Хара-ата. Он собирался взять с собой Сорннна СаТррэна, но передумал. СаТррэны без ума от коррушских степей, а Сорннн — особенно. Если ему так хочется копаться в пыли старого города, пусть себе копается, тем лучше он сможет помочь месагггунам, когда начнется восстановление города.

В дверь постучали, и Курган тут же спрятал камень. Как ни странно, он по-прежнему чувствовал его присутствие, словно биение сердца, вырванного из груди жертвы.

— Войдите, — сказал регент и, обернувшись, увидел в дверях перв-капитана Квенна. Это был невысокого роста кхагггун с довольно обходительными манерами. Однако Курган уже понял, что под мягкой оболочкой скрывается безжалостный расчетливый монстр. Квенн умел усыпить бдительность своим занудным поведением, но его ум продолжал работать с точностью тритановой ловушки. Он никогда ничего не забывал.

— Пришел контр-адмирал Иин Меннус, — объявил командир хааар-кэутов. — Проводить его в главный зал?

— Не стоит, это неофициальный визит, — соврал Курган. — Веди его прямо сюда.

— Будет исполнено, регент! — ответил Квенн, повернулся на каблуках и вышел из комнаты.

Перв-капитан умел выполнять приказы, не задавая лишних вопросов. Вместо этого он, как гончий пес, просто брал след и находил кости, как бы глубоко они ни были зарыты.

Курган склонился над считывателем. Вообще-то содержимое инфодесятиугольника он знал наизусть. Тем не менее решил еще раз ознакомиться с данными, собранными на мерцающих гранях инфокристалла, вставленного в отверстие считывателя. Затем молодой регент отключил считыватель и стал смотреть на стены, где была любовно развешена коллекция оружия, принадлежавшего покоренным в’орннами народам. Клинки самой причудливой формы — прямые, изогнутые, винтообразные — были начищены до блеска и располагались рядом с оружием, преобразовывавшим энергию самого разного рода. Однако в коллекции Кургана не было ничего, работающего на гороне, — ни меча, ни жезла. В’орннам не удалось покорить центофеннни, а битвы были такими жестокими, что на полях сражений не оставалось трофеев. Не удалось добыть ни единого образца оружия, и разрушительная сила гороновых частиц так и осталась загадкой! Курган отдал бы что угодно за один такой меч!

Сдержанное покашливание возвестило о прибытии контр-адмирала Иина Меннуса. Сопровождавший его хааар-кэут закрыл дверь, и адмирал осторожно, словно пробираясь по вражескому тылу, подошел к регенту.

— Добрый вечер! — поприветствовал контр-адмирала Курган. В ответ правитель получил лишь небрежный кивок.

Иин Меннус не славился почтением к начальству, особенно к начальству гражданскому. Это был невысокий коренастый кхагггун с некрасивой формы черепом и уродливым шрамом слева у нижней губы. Шрам мог удалить любой геноматекк, но контр-адмирал не желал ничего удалять, считая шрам символом собственной доблести. «Я такой, какой есть», — всем своим видом выражал Меннус.

Как ни странно, голос у контр-адмирала был мягкий и бархатистый, контрастирующий с неприглядным лицом.

— Какая у вас коллекция! — Широко расставив ноги, Иин Меннус так и застыл у увешанной оружием стены. Затем он повернулся и смерил Кургана маленькими, близко посаженными глазками. — Страшно, аж мурашки по коже!

— Я думал, вам нравится смотреть на трофеи.

— Почему? Потому что я кхагггун?

Курган улыбнулся, хотя в этой улыбке не было ни капли тепла.

— Вы старший из восьми детей. Мать — оружейница в бедной хингатте, сестры не замужем. Отец не раз отличался на службе и погиб простым рядовым на Геллеспеннне. Младший брат, Ханнн Меннус, — командир отряда, славится жестокостью, на его счету не один десяток убитых кундалиан. — Курган покосился на контр-адмирала. — Ну, как впечатление?

— Я слышал, что у вас куча шпионов, — кисло ответил Меннус, — и на каждого кхагггуна имеется досье.

— Информация и бдительность — слагаемые победы!

Контр-адмирал снял со стены ньеобский кинжал.

— Прекрасная работа! — Мозолистый палец скользнул по кривому лезвию. — Вы говорите как кхагггун. Что, хотите поиздеваться?

— Напротив, продемонстрировать глубочайшее уважение к вам, контр-адмирал.

Иин Меннус повесил кинжал на стену.

— Регент, у меня много дел и очень мало времени.

— Не терпится пустить кровь бойцам Сопротивления?

— А какие еще радости у кхагггуна? — пожал широкими плечами военачальник.

— Вы же живете в Аксис Тэре! — засмеялся Курган.

— Стараюсь держаться подальше от злачных мест, где мой острый меч может притупиться.

Курган придвинул хрустальный шестиугольный графин.

— Огнесортный нумааадис? Лаага? — Меннус нахмурился. — Похоже, что нет. — Регент указал на стул. — Может, хотя бы присядете?

— Комфорт не для кхагггунов!

Взглянув на стену с трофеями, Курган представил, как все его клинки — кривые, прямые, винтообразные — один за другим впиваются в тело Меннуса.

— Несмотря на все уважение к вам, боюсь, что однажды вы перегнете палку.

— Хотите сказать, что я должен уважать того, кто пытается подсадить мне какой-то окумммон и превратить в марионетку?

— Думаете, я вас за этим пригласил?

— Я последний из командования, кто не согласился на окумммон. Что еще я должен думать?

— Так или иначе вы заблуждаетесь!

— Рад слышать. — Шрам у нижней губы адмирала побелел. — Не хочу вас обидеть, регент. Кхагггуны — плохие дипломаты. Мы прямолинейны и кажемся грубыми. Однако на поле битвы эти качества не раз спасали нам жизнь. Мы такие, какие есть.