Оксана Панкеева - Поспорить с судьбой

Ознакомительный фрагмент

— А он всегда таким был, — улыбнулся Пассионарио. — Я его помню в детстве. Полностью отмороженная физиономия, и на ней потрясающе живые любопытные глаза. Он же тогда не умел даже улыбаться, единственное чувство, которое ему небо дало от рождения — это неуемное любопытство.

— А где это ты с ним виделся в детстве? — не удержался Кантор. — Насколько я понял, вы принадлежали к разным королевским домам.

— А, так ты это понял? — грустно улыбнулся вождь и идеолог. — Я всегда сомневался, что мне удастся долго сохранять в тайне свое происхождение, и до сих пор не могу понять, как за столько лет никто больше не догадался. Ведь знаешь, многие подозревают, что принц — это ты. Из-за того, что Амарго так трепетно к тебе относится. А насчет Шеллара… видишь ли, у королевских семей, как и у нормальных людей, принято ездить друг к другу в гости. Я со всеми ныне правящими королями знаком. С Шелларом мы вместе играли. Александра я помню совсем маленьким карапузом. Зиновий меня как-то посохом огрел, когда мы с Роаной целовались в парке на лавочке. Все-таки девчонка оказалась всерьез неравнодушна к эльфам… Элвиса я не любил, он мне казался чопорным и высокомерным. А Луи вообще ко мне приставал с нехорошими намерениями, и мои старшие кузены за это его очень сильно побили. Был международный скандал.

— Значит, я правильно догадался, — засмеялся Кантор. — Ты законный наследник престола, потому ты всем так позарез нужен. Лидеры любой партии по яйцу бы себе оторвали, лишь бы тебя заполучить.

— А чего ты смеешься? Так оно и есть. Ты лупил подставкой принца… Хотя, может это и смешно.

— Я не потому смеюсь. Я просто вспомнил, как Гаэтано скандалил, когда ты объявил, что пока не кончится война, мы все товарищи, никаких титулов и сословий…

— А, это когда он мне сказал, что дождется, пока война кончится, и специально ко мне явится, чтобы я ему поклонился, как всякий простолюдин должен кланяться графу? Я помню. Я сам чуть не заржал тогда. Мы потом с Амарго закрылись в штабе и смеялись до истерики, представляя, как перекосит породистую рожу Гаэтано, когда он поймет, кто кому должен кланяться… И он до сих пор на меня за это дуется. Зато догадываешься, почему он тебя терпел со всеми твоими заскоками и припадками?

— Никогда бы не подумал, — признался Кантор. — Кстати, знаешь, кое в чем Амарго и прав. Ты додумался, где со своей дамой встречаться — во дворце! Что, не мог в городе хату снять? Если у тебя денег нет, я тебе дам, только не мелькай ты в этом дворце. Изловят ведь моментально.

— Дело не в том. Просто эта комната — единственное место, куда я могу безошибочно телепортироваться. Как научусь, найду другое место. Если бы Амарго не орал, как ушибленный, я бы ему это толком объяснил.

— А что мне ему передать?

— Я подумаю. Как надумаю, что ему сказать, сам приду.

— Здрасте! Он что, должен сидеть здесь, в Ортане, и ждать, пока ты надумаешь?

— Да нет, зачем, я прямо на базу приду.

— А не потеряешься опять?

— Шутишь? Я же научусь, и все будет нормально. Спасибо, что ты меня с Мафеем познакомил. Я всегда хотел с ним пообщаться.

— Ага, — хихикнул Кантор, — рассказать, как ты в детстве с его матерью целовался и как тебя его дедушка посохом огрел. Познавательно!..

— Все это, конечно, забавно, — вздохнул Пассионарио. — Но вообще-то, если бы не весь этот бардак, принцесса Роана была бы моей женой… и, возможно, никакого Мафея бы и на свете не было. Ты никогда не задумывался, как странно складываются человеческие судьбы, и от каких мелочей они иногда зависят?

— Неоднократно, — помрачнел Кантор. — Я очень часто задумывался о том, как бы было здорово, если бы Патриция в детстве умерла от какой-нибудь скарлатины или оспы… Или если бы ее затрахали насмерть какие-нибудь злодеи.

— А где она сейчас?

— Лежит себе в поморском лесу, там, где ее Саэта положила. Мы ее даже не закапывали, так, снегом присыпали… А ты что, не знал, что это она и была той самой ведьмой? Ну, ты даешь… Кстати, о человеческих судьбах. Я слышал, ты предсказаниями балуешься?

— Тебе бы так баловаться! А тебе что, интересно твое будущее? Или что тебе надо?

— Да мне тут предсказали такого дерьма, что до сих пор не по себе.

— Кто?

— Мафей. Он видит вещие сны.

— А что именно?

— Опять попадусь. Опять допрос. И опять «где Амарго?». Дался всем этот Амарго! Ты можешь сказать что-нибудь точнее?

— Не могу. Ты что, думаешь, я просто так — захотел и увидел?

— А твои видения — стихийные?

— Не просто стихийные, чтобы они начались, мне надо довести себя до состояния голодного обморока. Так что, все, что я могу сказать о твоем будущем, я видел в момент нашего знакомства. Я тогда как раз пребывал в таком состоянии. И видения были обрывочны и хронологически беспорядочны. Впрочем… у тебя есть дети?

— Ты что, не знаешь, что у меня их вообще не может быть?

— Ну так вот, я их видел. Причем двоих. Так что, пока их не заведешь, точно не умрешь. А что у тебя за проблемы с этим? Тебе что, правда в Кастель Милагро все поотбивали? Но трахаться тебе это не мешает, насколько я знаю? Может, со временем и дети будут?

— Да нет, что за ерунду ты говоришь. Это у меня с детства. Я залез в папину лабораторию и пошарил там. А там было что-то или ядовитое, или заколдованное… Откачать откачали, но насчет детей… — он развел руками. — Так ты думаешь, это не навсегда? И у меня есть дальнейшее будущее?

— Да, — с улыбкой кивнул Пассионарио. — Я еще кое-что вспомнил… Но говорить не буду. Я вообще стараюсь не говорить людям об их будущем. А то в те времена, когда я голодал и часто видел будущее, я раздавал предсказания направо и налево… а людям вредно знать свое будущее. Они начинают метаться, делать глупости и всячески усложнять себе жизнь. Причем избежать судьбы, как правило, не удается. Хотя есть один интересный и поучительный случай, если хочешь, расскажу. О том, как из-за моего предсказания две девочки благополучно разрушили свою судьбу. Рассказать? Все равно нам еще Мафея ждать. Только это по секрету, не говори никому. Шестнадцать лет назад болтался я по Крамати в поисках чего бы поесть. Бреду по улице, неделю не ел, от ветра шатаюсь, в общем, состояние самое то. И тут мне навстречу две девочки. Маленькие, хорошенькие, как куколки, славные такие… в передничках с кружевами. Школьницы. Я смотрю на них, и тут меня пробивает. Начинаю видеть. Какое-то международное мероприятие, и эти две пигалицы уже взрослые, ни много ни мало, обе королевы. Одна, кажется, в цветах то ли Лондры, то ли Поморья, не рассмотрел точно, зеленое с белым это было, или зеленое с синим. А вторая вообще в чем-то восточном, не то хинском, не то еще экзотичнее. Я не выдержал, и подошел к ним. Девочки оказались такие жалостливые, что отдали мне все свои карманные деньги. Сорок медяков. Можно сказать, спасли от голодной смерти. А я им предсказал будущее. И что эти две куколки сделали? Пошли и сказали родителям. А родители что у одной, что у другой оказались умнее некуда. Одной папаша, вояка непризнанный, посоветовал, как стать королевой — завоевать себе корону. Это девочке! А девочка оказалась подходящего склада, и в результате стала воительницей. Какие уж тут принцы и прочие замужества!

Конец ознакомительного фрагмента