Сергей Нокс - Обреченные души. Раздор (СИ)

— Перед сложной ты меня задачей ставишь, Форас, перед очень сложной, — в раздумье произнёс Ролан, потирая усы и бороду, — правда, есть тут одна мыслишка.

— Излагай, — пронзив напряжённым взглядом своего собеседника, ждал ответа Король.

— Некогда до меня дошли слухи, что сын Его Величества, Бахорн Брóгур, должен был отправиться на сватовство к избалованной дочке Тронэров — Флёр.

— То есть, ты хочешь сказать, что в случае провала, мы сможем надавить на молодого лорда, хм, это очень даже интересно, — довольно улыбнулся Фрост.

— Именно! — подтвердил Глэйд. — Из-за своего слабого характера Фáргос Брогур вряд ли решится на войну, а вот если его жена ввяжется в это дело по желанию любимого избалованного сына, считай армия Вэтфэльда под нашими знамёнами.

— Вот и славно! — прикладывая ключ-перстень к гробовой крышке, восторженно протянул Форас. Сбросив её, он поднял с запылённого дна гроба большие увесистые ножны из синей ивы, обитые свинцовыми обручами с каймой из золота.

— А вот с этим оружием мне даже не придётся никому доказывать своё величие и превосходство! — кичливо заявил Фрост, размахивая ножнами, — все непокорные падут предо мной на колени, иначе они будут уничтожены!

После этих слов король снял свинцовые цепочки с ножен и рукояти клинка и вытащил его с диким резким звоном. Казалось, будто бы раздался громовой раскат. Меч источал холод, который изящными лазурными языками развивался, словно сотни лент. Весь клинок был в сапфирно-черных жилах, переливавшихся и пульсирующих слабым сиянием. Рукоять была из чистого золота и выполнена в форме драконьей головы. Электрические импульсы маленькими юркими змейками оплетали остро наточенное лезвие, беспрестанно двигаясь по нему.

— Это же просто чудо! — с изумлением и восторгом вскричал Ролан.

— Представляешь, в нём сила самого Аллэгона и титана грозы Тандриэла, насколько он может быть могуч?! — задумчиво и восхищённо произнёс Форас, любуясь развивающейся лазурной пеленой ледяного пламени.

— Но насколько может быть он опасен?

— Это не имеет значения! Пойми, Ролан, я не желаю своему народу такого будущего: ужасный голод, болезни, нищета. Мой отец, отец моего отца и его дед смиренно правили Морнингфростом две сотни лет, когда мой предок Таврион был законным императором всего Ардора, пока Король Альвион, проклятье на его род, не развязал эту войну, приведшую к голоду и разрухе! Никогда на этой земле не продавали людей за золото и не смели прикасаться к старым богам и рушить давным-давно установленные порядки. Так почему я, истинный престолонаследник, должен сидеть в стороне, сгнивая вместе с моим народом на севере и подчиняться узурпаторам, опоганившим наши святыни и память наших предков?! — возмутился Фрост.

— Но что будет, когда ты добьёшься трона? — спросил с жадным любопытством генерал Глэйд.

На этот вопрос Форас устремил властолюбивый взор на «Тандрколд» и, помолчав, медленно надменно протянул сквозь зубы:

— Я верну своему роду то, что ему принадлежит по праву — власть!

В воздухе повисла тишина, перебиваемая лишь шумом ярко полыхавшего в железных заржавелых и покрытых толстыми слоями паутины чашах пламени.

— А знаешь, — протянул король, озарив своё спесивое лицо коварной улыбкой, — я буду иметь этот клинок при себе всё время, а при возможности демонстрировать его могущество. А теперь пройдём-ка наверх, люди ждут, мы и так уже пропали надолго, — ответил Фрост, начав подниматься по ступеням. Глэйд плутовато посмотрел на давнего друга, а затем, проводив жадным завистливым взглядом гробницу Кальтара Колда и его достояние, торопливыми шагами направился за королём.

Глава 6

Ливень становился всё сильнее и сильнее, яростно хлеща по лицу. Наряд деревьев редел. Листья, уносимые бешеным ветром, обнажали ветви, будто бы по зову грозы отправляясь в завораживающий хоровод, взмывая под мрачный пепельно-серый купол небес. Незнакомец, преследуемый ослепительными вспышками молний, грозным ворчанием грома и жуткими завываниями ветра, мчался на своём чёрном коне по скользкой глинистой размытой дороге. Накинув на голову капюшон, а лицо прикрыв воротом плаща, Охотник за нечистью, готовился к встрече со злом, что расположилось за оскверненными кладбищами в глубинах сырого кленового леса. Небо сгущалось и чернело по приближению к цели, ветер становился сильнее, а дождь, будто бы мелкие ледяные иголочки, начинал царапать кожу. Незнакомец остановил коня под холмом, откуда тянулась разбитая дорога к кладбищам, с которой бурными ручьями стекала жидкая грязь.

— Ну что, мой верный друг, — смотря коню в глаза и гладя его по холке, говорил с улыбкой на лице Охотник, — всыплем силам тьмы по первое число?! Жди меня здесь, если что, я позову, коли сам не справлюсь. Конь понимающе заржал, встав на дыбы. Охотник на нежить сбросил чёрный объемистый мешок, привязанный к седлу своего верного и надёжного зверя и начал опустошать его содержимое. Большой лук из чёрной ивы, усаженный загнутыми рогами и пиками, который изредка пульсировал алыми жилками и рунами. Кожаный колчан с чёрными, как смола, стрелами с зазубренными серебряными наконечниками и плотным оперением из вороньих перьев. Блестящий, словно хромированный, длинный обоюдоострый меч с ромбовидным расширением на краю лезвия. Чёрный атласный эфес напоминал коронованную рогатую голову с оскаленным дьявольским лицом, а гарда, с ребристым карминным камней в центре, два демонических крыла, исписанных рубиновыми пульсирующими слабым свечением таинственными рунами. Они тянулись от самой рукояти, по правой стороне лезвия до его кончика. В переводе с древнего Кáлисского (рунический язык демонов, от Кáлис — повелитель, владыка) надпись гласила «Пожертвуй своей душой, чтобы поглотить тысячи других и уничтожить на земле всё живое, для воцарения хаоса и пустоты». Чёрные ножны были усажены стальными шипастыми кольцами и колом на конце. На левую руку, под плащ, Борец со злом намотал цепь из заточенных ромбовидных звеньев, заканчивающуюся длинным конусовидным остриём. Два кинжала в форме полумесяца, исписанные узорами возле рукояти, были спрятаны за голенище. Кожаные беспальцовки — заменены латными узорчатыми перчатками с шипами на костяшках и лезвийными кромками по бокам. Кожаные кованые сапоги сменились на узорчатые латные с высокими наколенниками. Опустошив мешок и переодевшись, Охотник связал вымокшие волосы в хвост и, превозмогая неистовость бури, начал подниматься на холм.

Земля будто бы уходила из-под ног: глина и чернозём вымывалась бурным потоком воды, стопы скользили, Борец со злом спотыкался и падал на колени, стараясь не оказаться вновь у подножия холма. Ветер на вершине холма неистово бушевал, свирепо вырывая с корнем траву и ломая тонкие и сухие ветви деревьев и кустарников. Царило настоящее безумие, воронка из сухой травы, каменьев и земли взмывала под самое небо, утопая в безбрежной черноте, которая непрерывно росла. Громадные ямы образовывались прямо на глазах, разрушая тропинку к кладбищу, будто бы кто-то чувствовал приближение невероятной силы и упорно старался этому помешать. Охотник на нечисть осторожно двигался по осыпающейся дорожке, посредине разрастающейся пропасти. Внезапно земля с ужасным грохотом треснула, и разлом начал стремительно увеличиваться, преграждая дорогу Борцу со злом. Дождь сменился мелкими ледяными иглами, а ветер бешено хлестал по телу, словно кнутом. Из мрачной небесной пучины, куда по крупицам стремительно, как вода, утекала земля, показалась исполинской величины когтистая чёрная рука, источающая мерзкие языки мрака и ужаса.