Джульет Марильер - Сын теней

Противоречивые эмоции боролись во мне. Шок, страх, горячее желание сделать как-нибудь так, чтобы я пошла собирать траву в любое другое место. Я знала, что должна немедленно отвернуться, но была совершенно неспособна отвести взгляд. То, что я видела, было глубоко неправильно и в то же время невообразимо прекрасно. Игра света на поверхности воды, игра теней на жемчужно-белой коже, переплетение тел, их полная погруженность друг в друга… наблюдать за этим было поразительно и одновременно невыносимо. Если считается, что именно это я должна чувствовать по отношению к Эамону, то я правильно сделала, что заставила его ждать. В этот момент руки молодого друида скользнули по телу сестры вниз, он поднял ее и жадно потянул на себя. Поняв, что больше не вынесу этого зрелища, я тихо отступила обратно под ивы и, ничего не видя перед собой, пошла по тропе по направлению к дому. В голове у меня шумело. А странный проводник, приведший меня к этой находке, исчез без следа.

Мне не повезло. Я плохо выбрала время. А, возможно, как раз и было задумано, что первым, кто встретится на моем пути, будет мой брат, и что встретимся мы посреди наших пастбищ, как раз тогда, когда перед глазами у меня будет стоять недавно виденная картина: два юных тела сплелись так крепко, будто хотят слиться в одно. Возможно, к этому приложил руку Дивный народ… а может быть, как позже заявила Ниав, виновата только я одна, поскольку шпионила за ней. Я уже рассказывала, как все происходило у нас с Шоном. Когда мы были моложе, мы часто делились секретами и мечтами напрямую, открывая друг другу свои мысли и не нуждаясь в словах. Все близнецы довольно близки, но наша связь была гораздо глубже обычной: мы могли позвать друг друга на расстоянии, будто у нас была общая частичка души, еще до рождения. Позже мы по негласному соглашению перестали пользоваться этой связью. Секреты юноши, ухаживающего за своей первой девушкой — вещь слишком деликатная, чтобы рассказывать о них сестре. Я со своей стороны не хотела делиться с ним своими страхами за Ниав, или беспокойством о будущем. Но сейчас я просто не могла этого предотвратить. У тех, кто связан так тесно, как мы с Шоном, все происходит таким образом, что если в одном бурлят сильные чувства — радость, огорчение, боль — они словно переливаются через край, и другой просто не может их не разделить. Я была неспособна оградить от него свой разум, в том состоянии у меня не осталось никаких защитных барьеров. Я не смогла утаить маленькое, кристально-ясное изображение объятий сестры и ее друида, отраженное в спокойных водах озера.

Он увидел и почувствовал то, что видела и чувствовала я.

— Что это? — в ужасе выдохнул Шон. — Это было сегодня? Сейчас?

Я горестно кивнула.

— Клянусь Дагдой, я своими руками убью этого парня! Как он смеет марать мою сестру?

Мне показалось, что он вот-вот сломя голову помчится в лес, горя жаждой мести.

— Стоп! Прекрати, Шон! Ярость тут ни к чему не приведет. Может, все еще не так плохо.

Он взял меня за плечи — прямо там, посреди поля — и заставил взглянуть себе прямо в глаза. На лице его отпечатались чувства, которые я без труда читала в его сердце: шок, гнев, возмущение.

— Поверить не могу! — процедил он. — Как Ниав могла добровольно участвовать в подобном безумии? Она что, не понимает, что рискует провалить весь договор? Всемогущие Боги, как мы могли быть столь слепы? Мы все просто слепцы! Пошли Лиадан, мы должны вернуться домой и обо всем рассказать.

— Нет! Не говори пока никому. Дай мне, по крайней мере, сначала поговорить с Ниав. Я предвижу… предвижу, что это принесет большое зло, большее, чем ты сейчас можешь себе вообразить. Стой, Шон!

— Поздно. Слишком поздно. — Шон уже принял решение и не хотел ничего слушать. Он повернулся к дому и жестом велел мне следовать за ним. — Надо рассказать все прямо сейчас. Возможно, что-нибудь еще удастся спасти, если все останется в тайне. Почему ты мне не сказала? Ты давно обо всем этом знаешь?

Мы шли к дому (впереди решительно шагал разъяренный Шон, а за ним неохотно плелась я), и мне казалось, что мы несем с собой тень… самую мрачную из всех возможных.

— Я не знала. До сегодняшнего дня. Я догадывалась, но и не предполагала, что это зашло так далеко. Шон, может, не стоит никому рассказывать?

— У нас нет выбора. Она должна выйти замуж за Уи-Нейлла. От этого союза зависит все наше благополучие. Боюсь даже вообразить, что станет с мамой. Как Ниав могла?! Я совершенно не понимаю.

Отец был в поле. Мама отдыхала. Но Лайам оказался дома и первым услышал новость. Я была готова к гневу, к неодобрению, к возмущению, наконец. Но то, как изменилось лицо дяди после рассказа Шона о том, что я видела, глубоко поразило меня. В его глазах был не просто шок. Я увидела там отвращение и… страх? Да нет, конечно… Лайам испугался?

Когда дядя наконец заговорил, стало ясно, что ему приходится прикладывать огромные усилия, чтобы говорить спокойно. И все равно, голос временами дрожал.

— Шон, Лиадан, мне понадобится ваша помощь. Все должно остаться в семье. Это неимоверно важно. Шон, немедленно привези Конора. Поезжай один, никого с собой не бери. Скажи ему, что дело срочное, но ничего пока не рассказывай. Отправляйся прямо сейчас. И ради всего святого, не давай воли гневу. Лиадан, мне очень-то не хочется впутывать в это и тебя, подобные вещи не для глаз и ушей невинных девушек. Но ты — член семьи, и теперь ты втянута в эту историю, хотим мы того, или нет. Благодарение богам, Эамон и его сестра уже уехали!.. Так. Я хочу, чтобы ты спустилась вниз и ждала прихода Ниав. Следи за входом в сад, пока не увидишь, что она идет домой. Потом веди ее прямо ко мне в кабинет. И я еще раз повторяю, и не устану повторять — молчи. Никому ни слова. Я пошлю за твоим отцом, и сам сообщу ему новость.

— А мама? — я не могла не спросить.

— Ей придется сказать, — ответил он мрачно. — Но не сейчас. Подарим ей еще немного покоя.

И я ждала прихода Ниав. Я видела, как Шон быстрее ветра промчался к лесу: туда, где в глубине чащи находилось убежище друидов. Только пыль взметалась из-под копыт.

Я ждала долго, почти до заката. Я мерзла, у меня разболелась голова, и еще я испытывала дикий страх, странно превосходящий серьезность происшествия. Я все думала и думала о случившемся. Наверное, они действительно любят друг друга. Так, без сомнения, казалось со стороны. Может быть, он окажется из хорошей семьи, и, возможно, не так уж и важно, останется он друидом или нет, и… тут я вспомнила взгляд Лайама и поняла, что мои надежды совершенно напрасны. Похоже, я слишком многого не понимаю.