Джин Вульф - Пыточных дел мастер

— А кого ты объявишь вестником, открывшим тебе эту мудрость?

Она покачала головой и подперла рукой подбородок. Поза эта восхитительно подчеркивала совершенство линий ее шеи.

— Пока не решила. Быть может, ледяной ангел. Или призрак. Что, по-твоему, лучше?

— Но разве здесь нет противоречия?

— Совершенно верно! — Голос ее был исполнен удовольствия, доставленного моим вопросом. — И в этом противоречии будет заключена привлекательность нашей новой веры. Новая теология не может быть основана на пустом месте, и ничто так не помогает основать ее, как противоречие. Вспомни великих, что добились успеха в прошлом — их божества неизменно объявлялись властителями и создателями всех мирозданий, однако же всех, вплоть до дряхлых старух, призывали защищать тех богов, точно детей, испугавшихся петуха. Или взять хотя бы утверждение, будто владыка, не карающий никого, пока у людей есть малейший шанс стать лучше, покарает всех, хоть никто от этого не сможет измениться в лучшую сторону.

— Для меня это слишком сложно, — сказал я.

— Вовсе нет. По-моему, ты так же разумен, как и большинство других юношей. Но у палачей, наверное, нет никакой веры? Тебя не заставляли клятвенно отрекаться от нее?

— Нет. У нас есть своя небесная покровительница и свои праздники, как в любой другой гильдии.

— А вот у нас — нет, — сказала она, словно на миг огорченная этим. — Так бывает только в гильдиях, да еще в армии, которая — тоже своего рода гильдия. Хотя… пиршества, всенощные бдения, зрелища, возможность показаться в новых нарядах… Тебе нравится это?

Поднявшись, она развела руки в стороны, демонстрируя мне испачканное платье.

— Очень красиво, — отважился заметить я. — И узор, и вышивка с жемчужинками…

— Здесь у меня есть только это — в нем я была, когда за мной пришли. Вообще-то это обеденное платье — его следует носить между обедом и наступлением вечера.

Я сказал, что мастер Гурло наверняка пошлет кого-нибудь за остальными, если она попросит о том.

— Я уже просила, и он сказал, что посылал людей в Обитель Абсолюта за моими платьями, но они не смогли отыскать ее. Это означает, что в Обители Абсолюта стараются сделать вид, будто меня не существует. Хотя, возможно, все мои платья отосланы в наше шато на севере, или на одну из вилл. Он собирался отдать своему секретарю распоряжение выписать их.

— А ты не знаешь, кого он посылал? — спросил я. — Обитель Абсолюта, должно быть, не меньше нашей Цитадели — вряд ли ее так уж нелегко обнаружить.

— Напротив, довольно трудно. Поскольку ее нельзя увидеть, ты можешь находиться в самом ее центре, но так и не узнаешь об этом. Кроме того, учитывая, что дороги перекрыты, требуется всего-навсего приказать шпионам указать определенным путникам неверное направление — а шпионы у них повсюду.

Я хотел было спросить, как Обитель Абсолюта, которую я всегда представлял себе огромным дворцом со сверкающими башнями и куполами, может быть невидимой, но Текла уже думала о чем-то другом, разглядывая свой браслет в форме кракена с глазами из неограненных изумрудов, оплетшего щупальцами ее тонкое, белое запястье.

— Мне позволили оставить браслет, а он очень дорогой. Это — не серебро, а платина. Я была удивлена.

— Здесь никого нельзя подкупить.

— Его можно продать в Нессусе и купить платья… Северьян, ты не знаешь, кто-нибудь из моих друзей пытался увидеться со мной?

Я покачал головой.

— В любом случае у них ничего бы не вышло.

— Я понимаю. Но кто-нибудь мог бы попробовать… А ты знаешь, что в Обители Абсолюта многие даже не подозревают о существовании этого места? Вижу, ты мне не веришь!

— Не подозревают о существовании Цитадели?

— Нет, о Цитадели известно всем — некоторые ее части открыты для свободного доступа, а башен просто нельзя не заметить, если находишься на любом берегу Гьолла в южной части города. — Она хлопнула по металлической переборке камеры. — Они не знают об этом — по крайней мере, подавляющее большинство будет отрицать существование ваших темниц.

Да, она была великой шатленой, а я — даже ниже, чем раб (конечно, в глазах обычных людей, не понимающих по-настоящему функций нашей гильдии). Однако когда пришло время и Дротт с грохотом отворил дверь камеры, именно я вышел в коридор и поднялся по лестнице к чистому вечернему воздуху, а Текла осталась внизу, среди стонов и криков других заключенных. (Ее камера находилась в некотором отдалении от лестницы, но, когда ей не с кем было беседовать, безумный хохот с третьего яруса доносился и туда.) Перед сном, в дортуаре, я спросил, не знает ли кто-нибудь имен подмастерьев, которых мастер Гурло посылал в Обитель Абсолюта. Никто не знал, однако вопрос послужил началом оживленной дискуссии. Никто из мальчишек не видел дворца и даже не встречался с кем-либо из видевших его, но рассказы о нем каждый слышал во множестве. В большинстве своем эти истории повествовали о сказочной роскоши — золотых блюдах, шелковых попонах и прочем в том же роде. Куда интереснее были описания Автарха, который, если б они все соответствовали истине, оказался бы настоящим чудовищем — огромного (вровень со средним человеком, когда сидит) роста, старым, совсем молодым, женщиной в мужском платье и так далее. Однако еще фантастичнее оказались байки о его визире, достославном отце Инире, похожем на обезьянку и являвшемся самым старым человеком на свете.

Но стоило нам как следует разойтись, в дверь постучали. Самый младший из нас открыл ее, и я увидел Роша, одетого не в предписываемые уставом гильдии бриджи и плащ цвета сажи, а в самые обычные (хотя — новые и прекрасно сидящие) брюки, рубашку и пиджак. Он кивнул мне, а когда я подошел к двери, знаком пригласил следовать за ним.

Как только мы оказались достаточно далеко от дверей в дортуар, он заговорил:

— Боюсь, я здорово перепугал этого мальца. Он же не знает, кто я.

— В этой одежде он тебя вправду не узнал, — сказал я. — А если увидит в обычном облачении — вспомнит сразу.

Он довольно захохотал.

— Знаешь, так странно стучаться в эту дверь! Сегодня у нас какое число? Ну что ж, еще три недели — и восемнадцатое. Как у тебя дела?

— Нормально.

— Похоже, ты в этой банде навел порядок. Эата — твой помощник, верно? Ему до подмастерьев еще четыре года, и три из них он будет после тебя капитанствовать. А пока опыта поднаберется — жаль, что тебе в свое время не так повезло. Я стоял у тебя на пути, хоть тогда и не задумывался об этом.

— Рош, а куда мы идем?

— Сначала — ко мне в каюту, чтобы тебя переодеть. Как, Северьян, небось, ждешь не дождешься, когда сам станешь подмастерьем?