Леонард Карпентер - Конан – изменник

Значительно позднее тем же вечером – луна уже поднялась над городскими воротами – Конан в одиночку задумчиво шел по тихому лагерю наемников. Он пил и играл в кости со своими товарищами. А теперь он проводил к палатке последнего и остался один. Интересно, где его собственная палатка? Это вопрос для пьяной головы. Отыскать место, где ночевал, было совсем не так легко. Кутеж завел его в совершенно незнакомую часть лагеря, а если учесть, что внешний облик этого стойбища постоянно менялся… Да и шаги его, прямо скажем, не отличались твердостью.

В свете луны палатки принимали причудливые формы. То и дело он спотыкался о невидимые колышки и тросы. Один раз наступил на какого-то человека, безмятежно спавшего под открытым небом. Тот обложил его яростной бранью на неизвестном языке.

Конан близился к большой восьмиугольной палатке. Несмотря на ее странный внешний вид и обособленное положение, она также не могла служить для киммерийца ориентиром: Он так и не понял, где находится. В палатке видел он слабый свет от лампы или жаровни. Он поразмыслил, не постучать ли у входа и не спросить ли дорогу.

Он погрузился в раздумья. И в этот момент из тени высокого дерева донесся голос:

– Прочь, топотун! Ты на опасной земле. Это первое и последнее предупреждение.

Голос звучал холодно и равнодушно. Но, без сомнения, он принадлежал женщине. Конан остановился и вгляделся в темноту, пытаясь разглядеть говорившую.

Тут голос раздался вторично. Но на этот раз он звучал не как грубая сталь. Это была воистину мягчайшая замша.

– Погоди! Возможно, я была с тобой груба… или слишком мягка. Теперь я узнала. Ты Конан, защитник женщин.

Конан заморгал, чтобы лучше видеть в темноте.

– Это почетное звание больше подходит тебе, Друзандра.

Воительница рассмеялась – голос у нее 6ыл довольно-таки приятный – и подошла на несколько шагов.

– Верно! В настоящий момент это моя роль, как в каждую из этих четырех ночей. Только, так подразделение, состоящее из женщин, может спокойно спать в этом загоне для диких кабанов.

Она мотнула головой, показывая на стоящие кругом палатки.

Конан постарался, чтобы ни голос, ни выражение лица у него не менялись.

– Я слышал, что вы большие мастерицы в охоте на диких кабанов.

– Особенно в их подвешивании. – Друзандра хихикнула. – А также в приготовлении жаркого. – Ее глаза сверкали в свете луны. – Тебе не следует опасаться, Конан. До сих пор ты еще не запятнал себя ни одним позорным поступком.

На Друзандре был темный плащ с капюшоном, сейчас откинутым на спину. Когда она переменила позу – прежде стояла прямая, как свечка, а сейчас встала свободнее, – Конан увидел, как под тусклыми лучами луны сверкнул ее обычный нагрудник и кольчуга. Она уперла руку в бедро и сказала:

– Мы даже не хотим знать, почему ты шляешься здесь в такой час.

При слове «мы» Конан пристально вгляделся в темноту. Он был сбит с толку, когда еще одна темная фигура бесшумно выступила из мрака и встала куда ближе к нему, чем ему бы хотелось. Это была легконогая Ариэль, также одетая во все черное. Ее руки выжидательно покоились на рукоятях меча и кинжала.

– Мы могли бы даже пригласить тебя, – продолжала Друзандра. – Давно уже в наших палатках, не было гостей.

– Зато не так уж давно гости пытались к вам проникнуть, – заметил Конан и отошел в сторону, чтобы не стоять между двух вооруженных женщин. – Если вы задумали один из своих поганых фокусов, какие проделываете над мужчинами, то должен вас предупредить…

– Нет, Конан, ты вовсе не должен нас бояться. – Содержали ли ее слова хорошо замаскированную насмешку или же были продиктованы честной гордостью, этого он не мог с уверенностью сказать. – Ты вел себя мужественно и благородно. Поэтому можешь рассчитывать на мое особенное… уважение. Думаю, мои подруги разделяют мое мнение. Верно, Ариэль?

Конан поглядел на Ариэль; однако она отвернула лицо и молча глядела в землю. Ее лицо было погружено в темноту, так что Конан не мог угадать, что оно выражает.

– Ну так идем!

Друзандра пошла вперед, уверенная, что он повинуется. Она пошла к низкому входу в освещенную палатку. Там она сказала что-то кратко и тихо кому-то из находившихся внутри,- затем откинула в стороны вышитые клапаны палатки. В приглушенном свете лампы было видно уютное, гостеприимно зовущее помещение.

– Почему бы и нет? Клянусь Иштар! – пробормотал Конан и последовал за Друзандрой. Он пригнулся и вошел, ступая за рукавом, пахнущим дымом и мускусом. Она тоже вошла в палатку, а Ариэль осталась снаружи.

Палатка была убрана скупо, но очень приятно. Ковры и меха покрывали пол, шелковые одеяла и пестрые подушки лежали вдоль «стен» палатки – там спали. Седла служили креслами. В четырех углах горели лампы, так что ни одна предательская тень, подкравшаяся снаружи, не осталась бы незамеченной. Во влажном воздухе висел нежный аромат.

В палатке жили восемь воительниц. Большинство не слишком обеспокоились появлением Конана, продолжая свои обычные занятия: острили оружие, полировали доспехи, чинили одежду, подстригали волосы, чтобы шлемы сидели на них удобнее. Двое устроились на своих постелях, скрестив ноги, поглощенные игрой с фигурками из слоновой кости на черной доске. Одна стояла на коленях возле своей подруги, распростертой на животе, и растирала ее блестящую спину маслом.

Женщины были легко одеты: некоторые только в рубашках, другие – с обнаженной грудью. Внешне они очень отличались друг от друга. Вон тонкая девушка с иссиня-черной кожей, родом из юго-восточных джунглей, а таи маленькая гирканийка с широкими плечами и узкими бедрами. Большинство были светлокожими хайборийскими девушками. Они открыто отвечали на взгляды Конана.

Кровь киммерийца вскипела, когда он внезапно увидел так много женщин почти в домашней обстановке. Ведь прежде он видел их только верхом на лошади, в обличии непобедимых (действительно, великолепных!) воительниц, в полном вооружении. Он взглянул на Друзандру. Она сняла плащ, отложила меч и доспех. Под панцирем она носила только шелковую рубаху, которая соблазнительно обрисовывала контуры ее красивого тела.

Конан не долго медлил, откладывая пояс с мечом. Друзандра отвела его на свободное место среди женщин. Он чувствовал токи тепла, которые никак нельзя было приписать теплому духу палатки.

– Хочешь что-нибудь выпить, дорогой киммериец? Людмила, пожалуйста, возьми на себя остаток моей вахты! – Друзандра опустилась на колени возле жаровни в центре палатки и налила из маленького горшка дымящуюся жидкость. Плотно сбитая женщина с жесткими вьющимися волосами вложила меч, который только что точила, в ножны. Затем встала, надела куртку и двинулась к выходу. При этом она бросила на Конана оценивающий и задумчивый взгляд.