Татьяна Талова - Королевская стража

Она смотрела на барда — молодого и прямо-таки светящегося изнутри, - и вспоминала старика, всегда спокойного, с чуть насмешливой улыбкой и глазами, глубоко-глубоко в которых, пряталась тоска

Дай запомнить тебя такой.Странникам, магам, нечистиИ влюбленным — не обрести покой…Не улыбайся сегодня, не говори,Забейся в угол, плачь, молись!Лучше бойся меня — я стерплю.Я терпел всю жизнь.Да, я из снов, пожалуй,Да, я из снов, из нихИ глаза мои белы,А вечер слишком тих.

Вечер слишком темен,И ссохлась еловая ветвь над светлым твоим окном.Дай на тебя посмотреть,Но слышишь — никогда,Никогда не впускай меня в дом…

У Нильвгана были дети, внуки и могила жены, куда он приходил каждый месяц. Что там было, в его прошлом, Риннолк не знала, а Нильвган не говорил. Может, ничего не было, а может — слишком много…

А что пел Кайса дальше, Риннолк не слышала — ее опять клонило в сон. посмотрел на Кайсу и Риннолк, — как бы вы не пытались не связываться с политикой, вы в нее все-таки вляп… дождался недоуме

Отступление 2

По неширокой дороге брела кобыла. Обычная белая кобыла, только без головы. А что здесь такого?.. Отозвалась на свист черной, едва различимой в ночи фигуры, подбежала почти бесшумно.

— В путь пора, — прошептал человек, чье лицо было скрыто широкими полями шляпы и темным шарфом. — Нам пора в путь.

И вновь умелые руки запрягли безголовую лошадь в крытую повозку, скрипнули колеса, склонил голову возница, едва управляя белой тварью.

Луна скрылась за тучами — а значит, путь открыт и безопасен…

Глава 10. Тракт на Тиннэ

Начало путешествия Кайсе безоговорочно не нравилось.

Несмотря на общую доброжелательность барда по отношению ко всем живущим в мире существам, у Кайсы было очень мало знакомых людей, к мнению которых он действительно прислушивался. Должно быть, в силу какого-то природного обаяния каждый его знакомый мысленно причислял себя именно к таким людям — и ошибался, как правило. Риннолк же ни о чем таком даже не задумывалась, но если бард внушал большинству людей необъяснимую симпатию к своей персоне и желание угостить странника кружечкой пива, то в присутствии шермельской наемницы хотелось вытянуться по струнке и щелкнуть каблуками, перед этим гладко причесавшись и как следует вычистив от пыли камзол. Поймав себя на том, что он невольно одергивает рукава и поправляет воротник, едва только увидев эту девушку, Кайса внутренне взбунтовался. Надо же, пять лет на королевской службе без солдатской дисциплины обходился — и все было прекрасно! А тут вдруг присутствия одной бывшей пограничницы стало достаточно для того, чтобы в простом путешествии (хоть и по приказу Его Величества) чувствовать себя как в военном походе!

Стены Кадме остались уже далеко позади, тайный офицер и наемница шли по широкому торговому тракту. Мимо то и дело громыхали телеги крестьян, пару раз встретились ярко размалеванные фургончики бродячих театров, проезжали повозки торговцев. Пеших путешественников тоже хватало — дорога была известная. Репей нес дорожные сумки: конечно, он смог бы довольно долго везти двух всадников, но общим умом было решено не нагружать коня без особой надобности.

— Люблю я такие тракты, — сообщил Кайса девушке. — Люди в дороге скучают, потому подвозят часто и поболтать всегда готовы…

По мнению Риннолк, Элле-Мир и без того иногда бывал слишком болтлив, но заострять на этом внимание наемница не стала. К тому же, поговорить можно было и о более интересных вещах.

— Кайса… Можно спросить?

Бард удивленно вскинул бровь, девушка сочла это согласием.

— Ты вчера пел песню… Откуда она? До тебя я слышала ее только раз.

— Ты все-таки дослушала ее, прежде чем заснуть? — поинтересовался Элле-Мир с напускной небрежностью.

Риннолк смутилась, и смутилась восхитительно — залившись краской до кончиков ушей.

— Тебе ужасно идет быть человеком, а не големом, — лицо барда расплылось в широкой улыбке.

— Не смейся, — поморщилась Риннолк, прижимая ладони к щекам. Этот жест, сам по себе, был каким-то слишком детским, подкупающим, никак не подходящим Риннолк — и, тем не менее, показался для нее таким естественным, что Кайса на миг растерялся. К счастью, как раз в этот момент Репей решил поупрямиться и застыл, склонившись к паре пыльных стебельков у обочины дороги, Риннолк отвлеклась на коня и не заметила изумления барда.

Элле-Мир благодарно взглянул на Репея и про себя решил, что это животное гораздо умнее, чем хочет казаться.

— Я и не думал, — запоздало откликнулся Кайса. Репей довольно всхрапнул и, так и не дотянувшись до вожделенных стебельков, спокойно продолжил путь, еще больше укрепив Кайсу в его догадках. — А вот кстати, ты говорила — уже довольно долго по дорогам ходишь?

— Достаточно, — настороженно ответила Риннолк. — А что не так?

— Все так, — пожал плечами Кайса. — Просто я вдруг подумал, что румянец на загорелой коже был бы не так заметен. А ты бы непременно загорела, путешествуя от найма до найма. Нынешняя весна очень сухая и солнечная.

Девушка нахмурилась, явно не привыкшая к тому, чтобы ее слова подвергали сомнению. Впрочем, она и врала только последние три года.

— Если помнишь, я болела, — с тихой язвительностью заметила Риннолк.

— Целых четыре дня! — ахнул бард. — К тому же, я давно подозревал, что легче всего смутить бывалых шермельских вояк.

— Ты обвиняешь меня во лжи?! — Риннолк застыла, флегматичный Репей сделал шаг и легонько ткнулся храпом мордой в ее затылок.

— А разве у меня нет для этого причин? — безмятежно поинтересовался Кайса.

— Насчет этого, — Риннолк рванула собственный рукав так, что он едва не затрещал по швам, — никогда не врут.

— А насчет имени — можно?

«Можно!» — едва не рявкнула Риннолк, но вовремя сдержалась, протянула задумчиво:

— Ты даже королю не веришь, получается?

— Верю, — помолчав, ответил Кайса. — Я еще не говорил, что ты врешь. Ты — не договариваешь. Просто это иногда может быть опаснее и лжи, и правды.

— Не сейчас, — твердо произнесла Риннолк. — И, в конце концов, ты знаешь способ узнать правду. Ты сам придумал эту дурацкую игру…

— Дурацкую? — неожиданно засмеялся Кайса. — Выходит, ты уже сожалеешь о том, что на нее согласилась?

И вновь Риннолк повела себя не так, как ожидал бард. Чуть заметно улыбнувшись, наемница склонила голову: