Андрэ Нортон - Рыцарь или трус

Ройанс также сказал ей, что в главном здании замка для нее приготовлены апартаменты.

— Они теперь навсегда ваши, — сказал он, — в любой момент, как вы приедете в город. Они на том же этаже, что короля и королевы-матери, но в другом крыле.

Ясенка кивнула. Она была в смятении. Ей хотелось бы жить подальше от Исы и ее сынка, но Ройанс заверил ее, что если она откажется, то тем самым нарушит правила этикета. К тому же Оберн ее защитит. Ясенка все больше понимала, что приняла верное решение, согласившись выйти за него замуж. Однако не раз ей хотелось, чтобы они могли просто пойти вдвоем в Великий Собор, и отец Эсандер произнес бы над ними слова обряда, и все бы закончилось.

Оберн, как она поняла, был того же мнения.

— Но это плата за женитьбу на знатной леди, — рассмеялся он. — А за это я все готов отдать!

Он также получил передышку от суеты подготовки ко второй за год королевской свадьбе, съездив вместе с Морскими Бродягами — и Латромом, уволившимся из королевской гвардии и ставшим ближайшим его соратником, — в Зловещие Болота. Там, следуя смутным воспоминаниям и с помощью весьма приблизительной карты, которую дала ему Ясенка, они нашли руины Галинфа и меч Оберна работы Ринбелла. Как и следовало ожидать, болотные люди заметили иноземцев и тут же напали на них. Морские Бродяги без особых потерь отбились от нападавших, и потом, слушая этот рассказ, Ясенка с удивлением обнаружила, что ее сердце колотится в горле при мысли, что Оберн мог быть ранен или даже убит.

«Наверное, я все же хотя бы немножечко его люблю, — подумала она, — иначе не ощутила бы ничего подобного». И девушка занялась подготовкой к свадьбе с удвоенной энергией. Смутно чувствуя, что так она почтит мужество Оберна, Ясенка решила носить мерцающий каменный браслет, снятый с руки мертвого воина, оставшегося непогребенным в развалинах Галинфа.

Никого не удивило, что виновника похищения Ясенки так и не нашли, и она решила забыть об этом прискорбном случае, понимая, что загадка никогда не будет разгадана. С этого момента ее защищал Оберн. Другие новости практически не привлекали ее внимания. Она отметила, что человек, который должен был стать ее свекром, Снолли, остался в Ренделшаме, не желая дважды за короткое время предпринимать трудную поездку. Когда ее представили, он поначалу просто смерил ее взглядом.

— Я тебя помню, — сказал он вместо приветствия. — Видел, как тебя забирали с Болот. Ты тогда была худая да бледная, да и сейчас лучше не стала. Но Оберн тебя хочет, значит, и я противиться не стану. — Затем он обнял Ясенку так, что у нее ребра затрещали, и ушел.

Маленький человечек, Касаи, был немного более учтив.

— Мы, понимаешь ли, следили за Оберном и увидели, как болотные напали на него и как вас обоих увезли. Нам пришлось добить выживших. — Он усмехнулся. — Хочешь, загляну в будущее для тебя?

Ясенка подумала, понимая, что подобное так просто не предлагают. Наконец она покачала головой:

— Лучше не знать, что ждет впереди. Если бы я могла это изменить, я изменила бы, и кто знает, что будет нарушено такой переменой? А если я не смогу ничего изменить, а в будущем меня ждет беда, то я стану куда более несчастной, чем если бы не знала. Но спасибо за предложение.

— Умная женщина. Я такое не часто говорю. — Касаи поклонился и пошел следом за вождем.

Грубые манеры Морских Бродяг не оскорбляли Ясенку, поскольку она выросла в Зловещей Трясине, где такое поведение сочли бы всего лишь пустым бахвальством. На самом деле в их обществе ей было куда уютнее, чем с ренделцами, хотя ей и понравился столичный образ жизни. Однако ее тревожило то, что Оберн стал по-другому относиться к ней, оказавшись среди сородичей. Морские Бродяги, как догадывалась Ясенка, считали, что мужчина не должен показывать открыто своей привязанности к женщине. Но, думала она, возможно, все это лишь внешнее? Конечно, наедине он будет с ней другим, куда теплее и нежнее.

Приезжали в замок и другие люди, включая посла с дальнего севера. Его звали Горин, и, как говорили, он был сыном другого посла, графа Бжодена, который не вернулся из поездки в Рендел. Ясенка не стала слишком задумываться об этом, считая, что все это случилось задолго до того, как она оказалась в этом городе. Может, она встретится с ним на свадьбе, может, нет.

Прежде чем Ясенка осознала, что уже прошло четыре раза по семь дней, положенных Ройансом, они с Оберном оказались перед священником Великого Собора Света — не Эсандером, но куда более высокого ранга. Она стояла в каком-то оцепенении, отстраненно следя за церемонией и повторяя венчальные клятвы. Она чувствовала, что Оберн дрожит, и понимала, что и с ним происходит то же самое. Затем все кончилось, и свадебная процессия покинула Собор, пересекла замковый двор и отправилась в Большой Зал, где был приготовлен для гостей пир — куда более скромный, чем для Флориана, но все равно весьма пышный, дабы почтить его сестру. Ясенка надеялась, что хоть кто-то из всех этих гостей пришел сюда для того, чтобы действительно почтить ее и ее мужа, а не в надежде просто хорошенько поесть на пиру, поскольку в стране с едой было туговато.

Ну, хоть погода немного смилостивилась над ними. Пусть все равно было слишком холодно для позднего лета, но воздух немного прогрелся и не был так пронзительно холоден, так что поверх белого, вышитого голубым платья не нужно было надевать подбитый мехом плащ — если, конечно, не оставаться слишком долго вне помещения. Темно-зеленый дублет Оберна был оторочен мехом у горловины и по рукавам и расшит золотом и серебром. В памяти Ясенки всплыло давнее воспоминание. Дублет был зеленым, как наполовину забытый зеленый цвет нитки, которую когда-то показала ей Зазар в той, другой жизни… Меч Ринбелла висел у Оберна на бедре. Ясенка шла рука об руку с мужем, и они с улыбкой переглядывались.

— Ты мой муж, — прошептала она, а он сжал ее пальцы.

— Еще нет, — сказал он. — Прости, но я больше не могу ждать. Ничего, гости без нас не умрут.

Они вошли в замок. Когда процессия добралась до места, где от основного коридора отходил боковой, Оберн резко повернул в него и чуть ли не бегом потащил Ясенку за собой под добродушный смех и грубоватые шутки гостей. Они пробежали по коридору до новых апартаментов, отведенных им. Там Оберн запер дверь и крепко обнял Ясенку.

Через час они присоединились к гостям в Большом Зале — те уже усердно трудились над блюдами с едой. Ясенке казалось, будто щеки ее от смущения полыхают так, что весь замок согреют лучше любых очагов. Король и его супруга, видимо, появились и ушли, но вдовствующая королева осталась, а вокруг нее собралось нечто вроде ее собственного двора. Конечно, там был и Харуз с висевшей у него на руке Марклой. Он коротко кивнул Ясенке и небрежно пробормотал поздравление. Прочие женщины мерили ее взглядами, понимающе улыбались ее позднему появлению и разгоряченному лицу. Она опасалась, что Маркла сделает какое-нибудь замечание, но та лишь крепче вцепилась в руку Харуза и отвернулась.