Дикарь - Долгий путь в Миртану

Сражаться в полной темноте с таким опасным противником было безумием, и Избранный побежал, на каждом шагу рискуя споткнуться и упасть. Скелеты, а их было два, судя по звуку шагов, неслись следом. Несколько раз за спиной раздавалось шипение ржавого клинка, рассекавшего воздух в слепой жажде крови.

Наконец, впереди забрезжил свет.

Избранный перепрыгнул камень, слегка задев покрывавшей голову кольчужной сеткой потолок пещеры, и оказался в шахте. Первое, что он увидел — несколько мёртвых краулеров и полдюжины живых, собравшихся в бесформенную подвижную кучу на дне шахты. Останавливаться было нельзя: если бы скелеты имели лёгкие, он бы ощущал затылком их дыхание.

Оттолкнувшись ногами от стены, Избранный миновал ползунов и побежал дальше. Лишь через несколько шагов понял, что могло заставить тварей собраться в этом месте, и резко остановился.

Ползуны, сбившие Андрэ с ног и пытавшиеся выковырнуть его из панциря, пришли в ярость, когда их потревожили. Метнувшийся через их спины человек был уже далеко. Зато два оживших костяка лезли напролом.

Когда Избранный вернулся назад, он стал свидетелем схватки пары скелетов с шестью ползунами. Нежить рубилась, как всегда, слаженно и бесстрастно, не испытывая ни страха, ни ярости. Ползунов было больше, но ряды их быстро редели. Тем не менее, прежде чем погибнуть, они свалили одного из противников. Скелет рассыпался с сухим треском костей. Звякнул о камень старый двуручный меч.

Лапы последнего ползуна ещё дёргались в агонии, когда оставшийся "в живых" костяк повернулся к человеку. Но не успел ступить и шага, натолкнувшись на сгусток мутно-зелёного марева. Заклинание Смерть нежити укладывает на месте и более опасных исчадий Тьмы.

Андрэ был жив, и, как выяснилось при торопливом осмотре, даже не получил серьёзных ран. Но неглубоких кровоточащих порезов на лице, шее и других частях тела оказалось множество, а кости были, похоже, малость помяты.

Сделав глоток из заботливо поднесённой к губам бутылки, паладин пришёл в себя и недовольно сморщился.

— Больно? — спросил Безымянный.

— Где ты только взял такую кислятину? От этой гадости даже скулы сводит! — ответил Андрэ.

— У Корагона, где же ещё. Местное яблочное. Не нравится?

— Завтра напомни дать тебе в дорогу несколько бутылок из моего подвала, — с трудом вставая на ноги, проворчал паладин. Запив так возмутивший его напиток зельем, восстанавливающим ману, он кастанул на себя пару раз заклинание Исцеления.

— Ты появился очень вовремя. Теперь жить буду, раз не успели сожрать. Спасибо.

— Но наш спор ты проиграл. Признаёшь это?

— Я человек слова. Сейчас вылезем из этой дыры, и сяду писать отступную грамоту.

— Отлично! А то, грешным делом, узнав о том, как Онар закончил свою жизнь, я стал сомневаться в существовании чести паладина.

Даже в скудном свете было видно, как помрачнел Андрэ.

— Хаген и сам был не в восторге от такого решения, — помолчав, сказал он. — Но особого выбора не было. У него имелся приказ короля выжигать мятеж калёным железом. Да и оставить у себя в тылу бунтовщика с отрядом прекрасно вышколенных наёмников — значило погубить собственных людей. Его тоже мучит совесть, что пришлось поступить столь вероломно. Хоть он и не подаёт вида, но я хорошо его знаю…

— Ты в самом деле думаешь, что наёмники могли ударить вам в спину?

— Если бы Ли был с ними, то нам было бы нечего опасаться. Но он отправился с тобой. И, как нам удалось выяснить, не все из наёмников — люди Ли. А верить всякому сброду и мятежному помещику мы не могли. Он даже не принадлежал к дворянскому сословию! Его предки были торговцами и ростовщиками. Землю они не получили от короля в награду за службу, а приобрели путём разных махинаций.

— А генералу Ли вы с Хагеном, стало быть, верите?

— Ли — человек чести. И великий полководец. Возглавляй он нашу экспедицию, мы бы уже загрузили корабль рудой по самые люки. А Хаген, при всех его достоинствах, способен только выжидать, делая вид, что вынашивает великие стратегические планы.

— Ты называешь человеком чести того, кто осуждён за преступление против короны?

— Все, у кого есть голова на плечах, уверены в его невиновности. Не сомневаюсь, что его оклеветали мерзавцы, толпящиеся сейчас у трона. Ли всегда вызывал у них зависть и злобу. Они готовы погубить Миртану, лишь бы насытить собственную жадность и властолюбие! Но и примириться с Ли мы не можем: он приговорён к пожизненной каторге королевским судом. А так как он сбежал, то наш долг — схватить его и казнить на месте.

— Тебе будет спокойнее, если я скажу, что Ли действительно ни в чём не виновен?

— Ты точно знаешь?

— Я был с ним на каторге. Этот человек вообще не способен на подлость. Остаётся верен себе в любых обстоятельствах. Он глотки готов порвать подонкам, которые его подставили. А к королю испытывает только жалость.

— Монархи любят, чтобы ими восхищались, а не жалели. Но это так, к слову. Что же касается Ли, то ни Хаген, ни я не будем пытаться его схватить. Но и отменить приговор королевского трибунала мы не в праве. Поэтому пусть пока всё остаётся, как есть… Эй, что это ты делаешь?!

— Сдираю панцирные пластины. Они денег стоят. А содержимое желёз в жвалах можно использовать вместо эликсира чистой маны. Только от него живот потом пучит.

— В самом деле? Не знал. Заканчивай скорее, мне не терпится вновь увидеть солнце — сказал Андрэ, тяжело опираясь о стену.

— Соскучился по Оку Инноса? Тогда постараюсь шевелиться быстрее, а то оно, наверное, скоро уйдёт с неба… Ну и порубил ты его! Весь панцирь испортил, — проворчал Безымянный, с трудом переворачивая очередного ползуна.

На перевале ещё лежал снег. Лишь когда они спустились ниже, к подъёмнику, который раньше служил для доставки из-за Барьера руды, а обратно в Минненталь — еды и других товаров, снег исчез. Между камнями показались первые пучки зелени. Но деревья вдоль дороги выглядели черными скелетами, прижавшимися к скалистым склонам.

Лошадь тянулась к траве губами, натягивая поводья и дёргая повозку. Крестьянин-возница понукал животное, стараясь быстрее довезти груз до лагеря Хагена и покинуть эти негостеприимные места. Всё продовольствие, корм для боевых коней и другие припасы на повозку не поместились. Поэтому часть груза пришлось нести пятерым носильщикам. Кроме них, возницы и Безымянного в караване было ещё два воина из личной гвардии лорда Андрэ.

Из Утёса Туманов они вышли накануне утром, надеясь добраться до Рудной долины к ночи. Но повозка тащилась медленно, постоянно застревая среди камней. Идти пришлось через перевал, так как в прорубленный сквозь гору туннель с телегой можно было не соваться.