Глен Кук - Десять поверженных

Возле того, что от нее осталось, лежала дюжина тел, сложенных в штабель. Щелчок был единственным, кого я узнал. На остальных была поношенная одежда местных жителей.

– Я тоже его видел, Элмо, – сказал Леденец. – Но он был не самым главным. Тут был еще один парень, который околачивался сзади, в тени. Он смотался, когда мы начали побеждать.

Кукурузник тоже был неподалеку. Он тихонько стоял и смотрел во все глаза.

– Я знаю, куда они пошли. Местечко на Унылой улице.

Мы с Одноглазым переглянулись. Он готовил отвар, складывая туда всякую ветчину из своей сумки.

– Похоже, Кукурузник знает наших ребят, – сказал я.

– Я-то тебя знаю, ты не из той породы, чтобы дать этим мерзавцам смотаться просто так.

Я взглянул на Элмо. Он уставился на Кукурузника. Насчет него постоянно возникали кое-какие сомнения. Хозяин конюшни занервничал. У Элмо, как и полагается старому сержанту, было весьма зловещее выражение лица.

– Одноглазый, прогуляйся-ка с этим другом. Что он тебе скажет? наконец промолвил Элмо.

Через несколько секунд Кукурузник уже находился в каком-то гипнотическом состоянии. Они вдвоем с Одноглазым тихонько бродили вокруг, болтая, как старые приятели.

Я переключил свое внимание на Леденца.

– Тот человек в тени, он хромал?

– Нет, это не Хромой. Слишком длинный.

– Даже если так, на это нападение должно было быть чье-то благословение. Так, Элмо? Элмо кивнул.

Ловец Душ просто описается, когда узнает. Добро должно было идти с самого верха.

Ворон издал что-то вроде вздоха. Я посмотрел на него. Глаза были слегка приоткрыты. Он опять издал тот же звук. Я приблизил ухо прямо к его губам.

– Зуад… – прошептал он.

Зуад. Опять этот проклятый полковник Зуад, с которым не поладил Ворон.

Настоящий цепной пес Хромого. Донкихотство Ворона вызвало порядочные осложнения.

Я рассказал о своих мыслях Элмо. Казалось, он не удивился. Возможно, Капитан и рассказывал кое-что из истории Ворона взводным командирам. Вернулся Одноглазый.

– Дружище Кукурузник работает на другую команду, – сказал он.

Одноглазый оскалился в том подобии улыбки, которым он обычно пугает детей и собак.

– Я подумал, может, ты захочешь принять это во внимание, Элмо.

– Ода, – казалось, Элмо польщен. Я начал работать со следующим по степени тяжести человеком. Надо наложить много швов. Я подумал, а хватит ли мне хирургической нити? Патруль здорово пострадал.

– Когда будет готова твоя похлебка, Одноглазый?

– Как только решим вопрос с цыпленком.

– Так пошли кого-нибудь украсть, – пророкотал Элмо.

– Те, кто нам нужен, засели в погребке на Унылой улице. С ними кое-какие суровые друзья.

– Что ты собираешься сделать, Элмо? – спросил я.

Я был уверен, он что-нибудь предпримет. Ворон возложил на нас кое-какие обязанности, назвав имя Зуада. Он подумал, что умирает. В противном случае Ворон не назвал бы полковника. Я уже достаточно хорошо знал его, хотя и не был осведомлен о его прошлом.

– Нам надо что-нибудь устроить этому полковнику.

– Кто ищет себе неприятностей, тот их найдет. Вспомни, на кого он работает.

– Это никуда не годится, Костоправ, отпускать тех, кто причинил вред Гвардии. Пусть это даже сам Хромой.

– Но этим ты взваливаешь себе на плечи довольно большую ответственность, не так ли?

Однако я не мог не согласиться с ним. Поражение на поле боя – это понятно. А здесь – совсем другое дело. Это уже политика. Они должны знать, что если втянут нас в какое-нибудь дерьмовое дело, то волосатые ощущения им обеспечены. Хромого, да и Ловца Душ надо проучить.

– И как же ты представляешь себе эту расплату? – спросил я Элмо.

– Да они у меня все в штаны наложат Будут стонать и плакать. Я прикидываю, сделать они не смогут ничего. Черт, Костоправ, тебя что, это не трогает? Тебе же тоже приходится расплачиваться, латая этих парней, – он задумчиво посмотрел на Кукурузника. – Похоже, чем меньше будет свидетелей, тем лучше. Хромой и вякнуть не сможет. Он ничего не докажет. Одноглазый, давай-ка поговори еще со своим любимчиком – повстанцем. У меня тут образовалась одна идейка. Может, у него есть ключик.

Глава 6

Одноглазый закончил разливать свой бульон. У первых отведавших его лица уже перестали быть такими бледными. Элмо прекратил обрезать свои ногти. Он пронзил хозяина конюшни своим угрюмым взглядом.

– Кукурузник, а ты слышал когда-нибудь о полковнике Зуаде?

Кукурузник замер. Он колебался на секунду дольше.

– Не могу сказать, что да.

– Странновато. А я подумал, что можешь. Это же его называют левой рукой Хромого. Вообще, я прикидываю, что Круг пойдет на все, чтобы достать его. Как ты думаешь?

– Я ничего не знаю о Круге, Элмо, – он уперся взглядом куда-то поверх крыш. – Ты говоришь, что этот тип на Унылой и есть Зуад? Элмо довольно рассмеялся.

– Ничего подобного я не говорил, Кукурузник. А меня что, можно было так понять, Костоправ?

– Ни черта. И что бы Зуаду тут, в Весле делать, ошиваясь в этом грязном публичном доме? Хромой по уши засадил его в свои проблемы. Ему сейчас нужны все помощники, какие у него есть.

– Уловил, Кукурузник? Теперь дальше. Я, возможно, знаю, где Круг смог бы найти этого полковника. Мы теперь с ним никакие не друзья. С другой стороны, мы не дружим и с Кругом. Но дело есть дело. Обойдемся без эмоций.

Вот что я подумал. Может, мы смогли бы действовать услуга за услугу.

Кто-нибудь важный, из повстанцев, заскочил бы в то место на Унылой улице и сказал бы хозяевам, что им не стоит так присматриваться к тем ребятам. Понимаешь, что я имею в виду? Если все пойдет, как я говорю, полковник Зуад сам свалится прямо в лапы Кругу.

У Кукурузника был вид человека, который понял, что попался в ловушку.

Он был хорошим шпионом до тех пор, пока у него не было причин заботиться о своей шкуре.

Скромный старый Кукурузник, дружелюбный владелец конюшни, мы всегда давали ему немного чаевых и болтали о том о сем. На него ничего не давило. И ему не приходилось быть никем иным, как просто самим собой.

– Ты все неправильно понял, Элмо. Честно. Я никогда не занимался политикой. Что Леди, что Белые, мне все равно. Лошадям нужен постой и пища независимо от того, кто на них ездит.

– А пожалуй, ты прав, Кукурузник. Извини меня за подозрительность, Элмо подмигнул Одноглазому – Те ребята сейчас в Амадоре, Элмо. И ты бы лучше сам сходил туда, пока кто-нибудь не рассказал им, что ты в городе. А я начну-ка лучше здесь все расчищать.

– Да мы не торопимся, Кукурузник. Но ты давай. занимайся своими делами.