Дэйв Дункан - Поле брани

Почему-то в этот миг Джайн подумал о том имени, которым, как говорят, жители внешнего мира называли Тхам – Проклятая страна. Прежде он не находил объяснения этому названию, но теперь оно показалось ему вполне подходящим для королевства, которое выбрало гробницу в качестве своей самой чтимой святыни и затем так запрятало, что почти никто и никогда ее не видел.

Бдение продолжалось. Затем архонт, стоявший слева от Джайна, чуть отодвинулся. Джайн услышал за спиной легкий шорох, и в образовавшуюся брешь, взволнованно дыша, шагнула женщина. Хотя ее лицо было только бледным пятном во тьме, он узнал в ней аналитика Шол и придвинулся ближе к Мирн, чтобы освободить побольше места. Снова воцарилось молчание.

Джайн питал надежду, что это собрание что-нибудь вскоре решит и его отпустят, прежде чем он окончательно замерзнет здесь во тьме или умрет от страха.

– Да будем мы всегда служить Добру, – наконец произнес нараспев один из укутанных плащами архонтов.

Джайн не понял который.

– Аминь! – хором отозвались остальные. Джайн вздохнул, раздумывая, должен ли он к ним присоединиться.

– Да благословят Боги и Хранительница наше рассмотрение.

– Аминь!

Мирн и Шол стояли молча. Джайн решил следовать их примеру – он только маленький архивариус. И к тому же невиновный, напомнил он сам себе. Он не сделал ничего плохого, ему нечего бояться.

– Аналитик Шол, – прошептал тот же голос, что вначале, мертвый и безжизненный, как зимний ветер. – Вы и архивариус Мирн помогли разрешиться женщине Тхайле ребенком мужского пола. Вы устранили все физиологические последствия этих родов. Вы переместили ее в Колледж.

Шол пробормотала бессвязное согласие.

– Сообщите нам в точности, какой Силой вы воздействовали на ее память.

Джайн ждал ответа, но потом понял, что его не последует: архонты считывали мысли женщины. В конце концов, это были восемь самых могущественных волшебников в Тхаме, если не считать Хранительницы, которая больше, чем просто волшебница. По спине у него поползли мурашки.

– Вы не беседовали больше с воспитанницей и не воздействовали на нее Силой с того дня?

Говорящий был не Рейм.

– Нет, ваше всемогущество.

– Мы удовлетворены, можете нас оставить.

– Я употребила бы большую Силу, если бы вы… если бы я не получила инструкций…

– Мы знаем, идите.

Шол повернулась на каблуках, и ее шаги заглушила тягучая тишина.

Джайн взял себя в руки. Сейчас настанет его очередь! Ему хотелось бы разглядеть лица, но они были спрятаны от него. Он не знал, сколько среди восьмерых архонтов женщин и сколько мужчин. Не мог даже определить цвет их одежды.

– Архивариус Джайн? Вы встретили женщину Тхайлу на Поляне Свиданий и говорили с ней.

Джайн мгновенно припомнил ту встречу на скамейке: что он сказал, что сказала она и о чем она думала, пока не пришел Мист, и как потом он оставил их вдвоем…

– Вы не говорили с ней с тех пор.

Это было утверждение, но Джайн кивнул. Его била дрожь и прошибал холодный пот. Он надеялся, что его отпустят, но инквизитор принялся расспрашивать Мирн о ее встречах с девушкой за последнюю неделю.

Тишина. Несомненно, скоро ему позволят уйти. Он тонул в этой ледяной тьме. Ему хотелось тепла, солнечного света и жизни. Эти трудоемкие исследования вовсе не его дело!

– У нее необычайный Дар, – прошептал другой голос – размышление вслух посреди неслышного разговора.

– Этим можно объяснить ее подозрения, – сказал кто-то еще. – Но не восстановление в памяти имени мужчины. Кто-то вмешался!

Это, похоже, сказал Рейм, но может быть, так показалось только потому, что он говорил эти слова прежде.

– Возможно, она не понимает, – резко сказал еще один голос. – Ее нужно заставить войти сегодня ночью в Теснину!

– Нет, – возразил бесцветный, как паутина, голос. – Никто не вмешивался.

Архонты сразу повернулись лицом к говорящему и опустились на колени. Мгновение спустя Мирн последовала их примеру, а затем и Джайн, но так торопливо, что чуть не потерял равновесие. Он уставился в пол перед собой, зная, что сама Хранительница пришла на их встречу. Страх ледяными пальцами сдавил его сердце. Он не мог вспомнить, чтобы испытывал больший ужас, даже когда проходил Теснину. В его памяти всплыли страшные истории о Хранителях, сметавших целые армии, вторгавшиеся из внешнего мира, и об убийственной непререкаемой дисциплине, которую они насаждали в Колледже. Хранители были законом в конечной инстанции, совершенно непредсказуемые, не обращавшие внимания на прецеденты и лишенные милосердия. Снова раздался голос – сухой, нечеловеческий шелест, за пределом страха, страдания и надежды.

– Я предупреждала вас, что бьют барабаны тысячелетия и Зло шествует по миру. Я предупреждала вас о грядущей небывалой угрозе. Вы знаете, что эта девушка должна была стать нашей Избранницей, а теперь мы ее почти потеряли. В первую же ночь, как она оказалась здесь, я обнаружила ее у входа в Теснину.

Некоторые архонты тяжело перевели дыхание, но ни один ничего не сказал. Холод, исходивший от пола, словно зубами впился в колени Джайна, но еще убийственнее была мысль о Теснине не при полной луне, а во тьме.

Дрожа от страха, но не в силах побороть искушение, архивариус отважился кинуть быстрый взгляд. Хранительница была высокой и худощавой, закутанной в темный плащ с капюшоном. Казалось, она опирается на посох, но больше он ничего не успел рассмотреть, поспешно уставившись в пол, в пыльные неровные плиты, такие успокаивающе внушительные и обыкновенные. Сегодня вечером он расскажет Джул, что встречался с Хранительницей!

Она снова заговорила:

– Рейм, вы младший. Можете дать совет старшим братьям и сестрам в их заблуждениях?

– Нет, Благословенная. – Голос Рейма звучал куда менее надменно, чем прежде. – Просветите нас.

– Вы преступили пределы, которые Боги установили для Кииф, дети мои, – печально произнесла Хранительница. – Вы нарушили ее Слово и тем самым совершили тяжелое прегрешение против Добра.

– Есть много прецедентов! – возразил Рейм; голос его дрожал.

– Не таких, – вздохнула Хранительница. – Архивариус Джайн, когда вы давали наказ кандидатке прибыть в Колледж, предупреждали ли вы ее особо о том, что она не должна влюбляться?

Джайн попытался ответить, но слова прозвучали лишь в его голове: «Особо – нет». Язык онемел, и ни звука не вылетело у него изо рта, но это было не важно.

– Архивариус Мирн, – продолжила Хранительница, – вы убили мужчину.

– Есть прецеденты! – простонала Мирн.

– А ребенок? Таких прецедентов не бывало! Почему вы не нашли пристанища для ребенка?