Ричард Кнаак - Империя крови

Черный минотавр вручил поводья помощнику, приказав мятежникам остановиться.

Сын Хотака медленно двинулся навстречу сестре. Мариция также отпустила эскорт и пошла вперед, всеми силами удерживаясь от желания выхватить меч. Они встретились на полпути, достаточно далеко от посторонних ушей.

— Военный командующий Амбеоном, — уважительно протянул брат, — безусловно, достойное назначение.

— Приятно слышать от наследника трона, — прохладно ответила сестра.

— Я никогда не желал трона, таков был выбор отца.

— Я думаю, в то время это было прекрасной идеей, Бастиан.

Он наморщил лоб:

— В то время, Map?

— Что ты делаешь в стане мятежников? — спросила Мариция напрямую. — Если ты избежал смерти, почему не вернулся в империю? Проклятье, как ты мог предать дело отца?

Он открыл было рот, чтобы ответить, но внезапно передумал и, помолчав, заговорил только после длительной паузы:

— У меня не было другого выбора. Дорога, по которой мы шли, оказалась неверной, она ведет только к гибели и хаосу.

— Не увиливай! — крикнула Мариция.

— Хочешь прямого ответа? Хорошо, я не против. Уверен, что Арднор пытался убить меня... — Он кратко рассказал сестре о событиях на флагманском корабле. Как сражался с убийцей, упал в море, был спасен мятежниками, как после выловили и тело мертвого Защитника...

Мариция слушала, открыв рот.

— Скажи, что ты все это придумал! Арднор совершил много глупостей, но на такую никогда бы не решился!

Бастиан мрачно покачал головой:

— Это не все, Map... Я также подозреваю, что смерть отца не была случайной...

— А при чем тут отец? Я уверена, это было обычное несчастье.

Брат еще больше помрачнел:

— Map... я думаю, мать использовала магию, расчищая путь к трону для старшего сына...

Таких безумных слов Мариция не могла вынести даже от любимого брата.

— Ты сошел с ума... Море влилось тебе в уши и впиталось в мозг. Да, у меня есть разногласия с матерью и Арднором... — Она тряхнула головой. — Возможно, Арднора еще можно подозревать, но мать — никогда! Они с отцом любили друг друга! Всю жизнь шли рука об руку, готовясь к избавлению от тирана Чота! Никогда не поверю! Это просто ложь мятежников, которой тебя накормили!

— Нет, Map, я...

Сестра предостерегающе подняла палец, приказывая Бастиану замолчать:

— У тебя есть доказательства?

— Доказать это сложно, но я верю в то, что знаю.

— Откуда же тебе знать об отце? Ты к тому времени уже пропал в океане, проклятый предатель!

Вспышка гнева командующей заставила мятежников обнажить оружие и сделать шаг вперед.

Офицеры за ее спиной сделали то же самое. Бастиан гневно посмотрел через плечо:

— Стоять! Мы не нарушим перемирия ни при каких обстоятельствах!

Мариция махнула своим офицерам:

— Все слышали моего брата? Я не собираюсь изменять слову!

Она повернулась к спокойно стоящему Бастиану — впервые в жизни его хладнокровие раздражало Марицию.

— Ты вызвал меня на встречу, Бастиан, изволь изложить причину, или мы уезжаем. Готов ли ты вернуться в империю? Решай, твои преступления еще не столь значительны. Возможно...

— Нет, Map, я не вернусь. До тех пор пока Арднор и мать управляют страной.

Она насупилась:

— Тогда что привело тебя ко мне?

— У меня есть предложение, которое положит конец братоубийственной гражданской войне.

— Войне? Мы просто боремся с мятежниками.

Бастиан фыркнул:

— Называй как хочешь. Фарос уже согласился с условиями, и я думаю, мы...

Фарос! Это имя она часто встречала в донесениях, но достоверно про предводителя беглых рабов почти ничего не было известно. Поднял восстание в Вайроксе. Сбежал из лагеря людоедов. Победил в поединке Голгрина — уже не пустяк. Она никогда не решалась спросить Великого Лорда о подробностях сражения.

— Так... — протянула Мариция, собираясь с мыслями. — Ты знаешь этого Фароса?

— Мы оба встречались с ним в Вайроксе. Фарос, Мариция, вспомни — сын Градиса, младшего брата Чота.

Командующая напряглась, но лицо не возникало в памяти. Потом вдруг...

— Этот распутник? Может, я путаю, но того Фароса волновали только женщины, выпивка и кости. Какой из него воин, просто смех! Ты его имеешь в виду?

Бастиан изменился в лице — Мариция могла поклясться, что брат тщательно сдерживает душащий его гнев, вызванный несправедливостью ее слов.

— «Этот распутник», как ты выразилась, выжил в испарениях Вайрокса и поднял восстание, свидетелями которого мы сами явились. Затем пережил все ужасы плена у людоедов, надеюсь, ты помнишь исторические пергаменты, как именно относились людоеды к минотаврам раньше?

— Но он кровь Чота, зачем его жалеть? Фароса должны были убить той ночью — под какой скалой он сумел так долго прятаться?

— Фарос, которого ты знала, умер. Новый Фарос видит истинный смысл вещей, как и полагается лидеру, не зря к нему стекаются рабы многих других рас...

— Отбросы Ансалона!

— И легионеры тоже.

— Предатели, и ничего более. Таинственный предводитель восставших — племянник Чота! — Мариция рассмеялась бы, если б лицо Бастиана не было таким серьезным. — И что он там предложил великого?

— Около Керна есть остров...

Сухо и деловито Бастиан изложил суть договора: конец битвам; мятежники живут в независимой колонии; империя может спокойно расширять свои владения на Ансалоне, не опасаясь удара в спину.

Мариция немедленно увидела выгоды такого соглашения. Конфликт с рабами и так уже ослабил армию и флот. Хоть Амбеон и вышел за границы старого Сильванести, но людоеды управляли Неракой, а значит, дальнейшая экспансия была блокирована. Если атаковать сейчас, придется рассредоточить силы легионов и растянуть линии поставок. А соламнийцы умеют пользоваться чужими слабостями. Но с другой стороны, неразумно отдавать остров под власть разного сброда. Племянник Чота слишком известная фигура, к нему потянутся новые сторонники. А уж если узнают про поддержку Бастиана — восстание расцветет с новой силой!

— Даже не думай, — резко заявила командующая.

Однако черный минотавр не собирался отступать с первой попытки:

— Map, если ты только...

— Я сказала, даже не думай! — вспыхнула Мариция, глядя на Бастиана новыми глазами. — Как ты мог вообразить, что я просто выслушаю подобное предложение, уж не говоря о том, чтобы обратиться к Голгрину или Арднору?! Это означает предать нашего отца!

— Отец говорил, честь превыше всего, Мариция! Фарос предлагает благородное решение. А разве мать или брат действуют честно? Я видел работу Защитников своими глазами, слышал, что исчезают все, кто осуждает Храм! Такая политика тебе, видимо, по душе! Это и есть империя, о которой так долго мечтал отец?