Лиланд Модезитт - Смерть Хаоса

– …толкуют, будто в Хидлене объявился новый чародей. Слышал?

– …Берфир… пастух-переросток со здоровенным мечом…

– …какой…

– …хлеба, черт побери…

Елена жестом поманила меня к себе, и я устроился на краю длинной скамьи, рядом со стулом, занятым незнакомцем в куртке с золотым шитьем.

– Леррис, это командир местного гарнизона Устрелло. Устрелло, это Леррис, Мастер Гармонии, – представила нас друг другу Елена.

– Спасибо за гостеприимство, – сказал я, склонив голову.

– Ты тот самый маг, который победил белого колдуна и раскрыл тайну чародейских дорог? Тех, по которым никто не может ездить? – осведомился Устрелло, седоусый, коренастый крепыш с широченными бычьими плечами.

– Мне просто повезло, – пробормотал я, ощущая неловкость.

Приспичило же мне рассказать Елене о дорогах белых колдунов, после чего выяснилось, что никто, кроме мага, отыскать ни одну из них не может. Впрочем, после гибели Антонина этот вопрос утратил актуальность.

Елена улыбнулась.

– Познакомьтесь с Тасиэль, моей супругой, – сказал Устрелло, указывая кивком на сидевшую между нами женщину, чья русая с серебром коса обвивалась кольцом вокруг головы.

– Это и есть тот самый знаменитый маг, совершивший столько чудес и разъезжающий на самом крепком пони на свете? – спросила она Устрелло, но перевела взгляд на меня, словно ожидая подтверждения.

– Гэрлоку будет приятно узнать, что он самый крепкий пони на свете. А я рад знакомству с тобой, Тасиэль.

– А у тебя правда есть невидимый мешок, который невозможно опустошить? – полюбопытствовала она.

Я застонал и покачал головой.

– Вы что, встречались с Шерваном?

– С Шерваном? – Вид у обоих супругов был озадаченный.

Елена подавила ухмылку.

– Впервые приехав в Кифрос и остановившись в Теллуре, я, чтобы не искушать разбойников, наложил заклятие невидимости на свои седельные сумы. И вот когда я достал что-то из заговоренной сумы, один малый, – Шерван его звали, – приметил это и решил, будто у меня есть волшебный мешок. Я порывался объяснить ему, что к чему, но он, похоже, принялся разносить повсюду слухи о моем волшебном мешке.

Устрелло рассмеялся.

– Я отроду не встречал никакого Шервана, но историю про мешок слышал. Ее пересказывают все путники, и я чуть ли не разочаровался, узнав правду.

– Так ведь маг наверняка рассказывает не все, иначе он не был бы магом, – промолвила Тасиэль, подмигнув мне.

– Увы, правда не всегда вызывает восторг.

– Правда в том, что ты так и не поел, а мы никому не позволим встать из-за нашего стола голодным, а уж тем паче знаменитому магу, – промолвила она, передавая мне огромное блюдо с мясом. Судя по запаху, с козлятиной, приправленной кэрри.

– Спасибо, – сказал я, накладывая себе изрядную порцию. Есть хотелось так, что меня не могли смутить никакие, даже самые острые приправы.

Елена вручила мне длинную корзинку, и я взял ломоть темного, влажного, испускавшего пар хлеба.

– Возьми оливки, они у нас особенные, – предложила Тасиэль, протягивая небольшое ведерко.

Рассеянно взяв пригоршню, я вспомнил о маленьком воришке, поймать и наказать которого требовал от меня Фастон, и обмакнул хлеб в подливку. Ух ты! – она оказалась еще острее, чем буркха Риссы. На лбу у меня выступила испарина, а у Елены, откусившей куда меньший кусочек, чем я, ехидно блеснули глаза.

– Наша козлятина славится повсюду, – громко, чтобы перекрыть гомон в столовой, заявил Устрелло. – Моя Тасиэль делает лучшую приправу во всем Кандаре. Острее, чем у нее, ни у кого не сыщешь.

Тасиэль просияла, и я сглотнул, потянувшись к стоявшему перед Еленой кувшину. После того как я проглотил нечто вроде огненного шара, из тех, что творят белые маги, оставалось надеяться лишь на хлеб без подливки и перебродившую фруктовую тиклу.

– Нравится?

– В жизни не пробовал ничего подобного! – искренне заверил я.

На сей раз просиял Устрелло, а вот Елена прикрыла ладошкой рот. Я же, перед тем как взять еще кусочек козлятины, набил рот хлебом. На моем лбу все еще поблескивали бусинки пота.

– Вот как волшебник ест: любо-дорого посмотреть, – промолвил Устрелло. – Не то что некоторые солдаты.

При этих словах он многозначительно взглянул на жевавшую хлеб без подливки Елену.

– Так ведь я не волшебница, огонь глотать не обучена, – откликнулась та.

У меня тоже не было привычки глотать огонь, однако, встав спозаранку проводить Кристал, я остался почти без завтрака, да и на обед обошелся крохотным кусочком хлеба с сыром. Путь был долгим, и, изрядно проголодавшись, я налегал на жгучее мясо, обильно запивая его тиклой и заедая здоровенными ломтями хлеба.

– Вот молодец, целую тарелку умял, – похвалила меня Тасиэль. – Хочешь добавки?

Я кивнул, хотя на сей раз взял порцию поменьше. А хлеба побольше.

– Вот что значит маг! – заметила Елена, закатывая глаза.

– Куда путь держишь? – поинтересовался Устрелло.

– Да так, поколдовать надо, – ответил я, прожевав очередной кусок.

– Чего и следует ждать от мага, – серьезно заявила Тасиэль. – Маги должны делать то, чего не можем мы: на то они и маги.

Возразить было нечего. Устрелло кивнул в знак согласия с этим мудрым заявлением, а мне оставалось лишь придать своей физиономии невозмутимый вид. Не мог же я раскрыть свои истинные намерения.

– А что делают маги, когда не занимаются волшебством? – осведомился Устрелло.

– Да кто что. Я, например, столяр.

– Краснодеревщик?

– Да, занимаюсь в основном изготовлением мебели. Стулья делаю, шкафы, кресла, комоды…

– С ума сойти! Маг, а умеет делать полезные вещи!

Едва не поперхнувшись, я кивнул и торопливо отхлебнул глоток тиклы.

По окончании ужина я, гадая, чем нынче занимается Кристал, вернулся в свою каморку, с зевком достал из торбы свечу, разжег ее с помощью огнива и принялся листать «Начала Гармонии». О пыли там, к сожалению, не говорилось ничего, а вот насчет зуда имелся целый подраздел, в котором указывалось, что это ощущение делается сильнее при «разгармонизации сознания». Красота, да и только! Получалось, будто зуд способствует разгармонизации сознания, а разгармонизация сознания – усилению зуда. А вот способов избавиться от упомянутого зуда там не рекомендовалось никаких: во всяком случае, я, торопливо перелистывая страницы, таковых не обнаружил.

Не найдя, что искал, я вернулся к вводным разделам, тем самым, которые всегда нагоняли на меня такую тоску, что вникнуть в них толком мне так ни разу и не удалось. Первые страницы едва не погрузили меня в сон, но после того, как я их одолел, мне удалось обнаружить кое-что интересное.