Владимир Лошаченко - Стажёр

Архангелов побледнел:

— Неужели…?

— Да, Петр, ты правильно понял.

Лица обоих расплылись в улыбах.

— Садек, — гаркнул Архангелов, забыв о кнопке вызова.

Адъютант возник мгновенно, словно ждал за дверьми.

— Сегодня меня ни для кого нет, беспокоить лишь в крайнем случае. Буду у себя.

Через мгновение кабинет опустел.

Выйдя из портала в тереме-резиденции главы Ордена, мужчины прошли на террасу, где их ждал сервированный стол, уставленный не только деликатесами, но и редкими винами.

— Располагайся, учитель. Думаю, сегодня имеем полное право оторваться.

— Это праздник для всего Ордена, — поддакнул Мозес.

— Осталась мелочь — найти Павла, — съехидничал глава.

— Ничего, найдем, да может он раньше объявится. Из одиннадцати планет земного типа закрытого сектора прочесали пять.

Бокалы звякнули, выпили под тост Архангелова стоя:

— За новую эру Ордена!

Переодевшись и напялив на шею графский медальон с гербом, Пашка прихватил один из кошелей с золотыми — на всякий случай. За пазуху камзола сунул пакет с документами. Отсалютовал своему отражению в зеркале, поправил шляпу и бодро потопал на выход. На мощеном дворе его ждал верховой эскорт, у открытой двери кареты застыл в полупоклоне один из слуг купца. Усевшись на кожаное сиденье, Пашка дернул толстый витой шнур с кисточкой — за спиной кучера звякнул колокольчик. Поехали. Громыхая колесами на неровностях брусчатки, карета, сверкая надраенными гербами дé Лоредан, выкатилась за ворота. Обзорной поездки по столице не получилось — мешали мутноватые стекла. Пашка чертыхнулся, чего поперся на этом рыдване, надо было верхом. Послушался дурака Пако — надо, мол, поддерживать высокий статус, тьфу на него. Вот и сиди, как мышь в норе, ни хрена не видно.

— А чего я собственно туплю? — Чернота дернул дважды за сигнальный шнур.

Выйдя, согнал с лошади ближнего солдата и запрыгнул в седло, не смотря на вялое сопротивление сержанта. Солдат занял место рядом с кучером, и лошади бодро зацокали по широкой улице, ведущей в центр. Савона, являясь старейшей столицей империи Тарагон и резиденцией высшей власти, оказалась отстроена красивыми дворцами и домами своеобразной архитектуры. Располагаясь по обе стороны широкой реки Дубиса, она утопала в зелени парков и садов. Пашка, отдавая должное архитекторам прошлого, не мог не заметить общий стиль — все дворцы и прочие здания строились с учетом войны. Узкие оконные проемы, больше похожие на бойницы, толстые стены и двойной ряд крепостных стен в самом городе. Ни одной деревянной крыши — сплошная черепица. Единственной широкой улицей оказалась та, по которой ехал Чернота со своими людьми. Узкие улицы не дань мимолетной моде — чисто военная необходимость. В случае осады легче обороняться, и врагу не удастся провести по ним большое количество войск одномоментно. Пашка особо головой не вертел — не строил из себя туриста и темного провинциала. Симпатичный городишко, правда, неудачно расположенный с точки зрения обороны, — река делит надвое. Естественно, никакого трепета перед чужой столицей не испытывал, в отличие от своих зольдатиков во главе с Пако, — те шеи извертели, скоро голова отвалится. Пришлось рыкнуть на эскорт:

— Вы, мать вашу, на службе или на увеселительной прогулке? Ваше дело — охранять мою персону, а не пялиться по сторонам.

Покрасневший Пако погрозил подчиненным кулаком.

Проехав вторую крепостную стену, через кованые ворота, охраняемые стражей, попали в центр города. Бросая любопытные взгляды по сторонам, Пашка не мог отделаться от ощущения чего-то знакомого и неправильного. Наконец, извертевшись в седле, вздыбил лошадь и гаркнул:

— Стоять!

Карета с эскортом остановились — солдаты ждали дальнейших указаний. Отрядик притормозил у обычного здания, а Чернота уставился на живописную вывеску над дверьми. На ней нетвердой рукой художника была изображена пивная кружка с шапкой пены. Над рисунком, выполненном в ярких красках, краткая надпись по-английски «Pab».

— Это что такое? — спросил он хриплым голосом Пако.

— Пивная, Ваша светлость, — любезно пояснил он. С приходом к власти Кровавого кучу открыли. Говорят, с его высочайшего соизволения. Это пиво — такая гадость, мало кто его пьет, то ли дело старое доброе вино, — Пако причмокнул и подкрутил свой ус.

— Ладно, поехали. Вот лишнее доказательство присутствия желтоухого, так что глянуть на тирана вживую придется однозначно.

Больше не отвлекаясь, через некоторое время выехали на Королевскую площадь — центр столицы. Здание Канцелярии находилось справа от императорского дворца, в белом здании с одиноким шпилем и охраняемом пятеркой гвардейцев. По площади целеустремленно передвигалась благородная публика, в основном в каретах. Оставив у высокой изгороди своих людей, Пашка, прихватив суму с документами, пошагал в присутственное место. Осведомившись у дежурного клерка, поднялся на второй этаж — его дело в ведении самого начальника Канцелярии графа Аццо дé Торе. Посетителей в приемной не оказалось, на его счастье, и через пять минут секретарь пригласил Пашку в кабинет начальника. Босс Канцелярии, несмотря на высокий титул, производил впечатление неотесанного докера с грубыми чертами лица.

К тому же от него явственно несло перегаром, а красный нос свидетельствовал об излишествах возлияний.

«На лицо явный похмельный синдром, э-э, — повеселел Пашка. — Похоже, мое дело сладится».

Граф дé Торе, оторвавшись от бронзового кувшина, прикладываемого ко лбу, просипел:

— По какой надобности прибыли, граф?

— Паша Черный дé Лоредан, — объявил Пашка и едва удержался от смеха.

Казалось, начальник Канцелярии сейчас начнет гнуть пальцы веером и заблажит:

— Ну че, в натуре, братан, какие проблемы?

Сдерживая смешок, достал прошение императору и фамильную грамоту со свисающим золотым шнуром с печатью.

— Прошу прощения, Ваша светлость, отлучусь на минуту, забыл одну нужную бумажку, — и Пашка выскочил из кабинета.

Вышел из здания и свистнул Пако:

— Вино есть с собой?

Сержант молчаотдал фляжку.

— Пошли кого-нибудь в ресторацию, купите два кувшина. Вот деньги.

Появление Пашки с флягой произвело на дé Торе сильное впечатление. Дернув непроизвольно кадыком, шустро достал из тумбы стола два серебряных фужера. Немного подумав, извлек оттуда же блюдо с фруктами.

— Как говорится, с утра выпил — весь день свободен.

К обеду уставший начальник Канцелярии довольный уснул за столом, а Пашка с заметно похудевшим кошельком и радужными перспективами покинул казенный дом. Дело оказалось весьма затратным и нескорым — за признание юридических прав придется выложить пять тысяч золотых монет в кассу Канцелярии, ну и плюс тысяча начальнику. Тот заверил, что через десять дней граф дé Лоредан получит нужный документ. Такие серьезныебумаги идут только с подписью самого императора Ричарда I Кембриджского. На его просьбу попасть во дворец граф дé Торе хмыкнул: