Ксения Чайкова - Ее зовут Тень

— Да ничего, — ласково отозвалась я. Обыск не дал ничего путного — в карманах татя обнаружился лишь черствый огрызок булки, замотанный в грязную тряпицу, тонкий стальной стержень, при желании могущий послужить как отмычкой, так и оружием, да пара медных монет. Парень был явно неопасен, и меня потянуло поозорничать. Руки сами собой ласково легли ему на плечи, а потом скользнули по груди.

— А… — беспомощно простонал он, то краснея, то бледнея, как невинная девица, случайно попавшая на ночное представление одного из заведений с улицы Грез и теперь не знающая, куда девать глаза. Я с гадостной ухмылкой медленно потянулась к татю. Воришка охнул и дернулся, но бежать не смог и беспомощно вжался в стену, явно готовясь к худшему. Похоже, он по гроб жизни заречется хоть как-то цеплять одиноких девушек, опасаясь опять нарваться на маньячку или нимфоманку. Я, самодовольно хмыкнув, в последний момент изменила цель и склониласьне к губам, а к уху жертвы, нервно трясущемуся вместе со своим хозяином, и страстно шепнула, с трудом сдерживая рвущийся наружу хохот:

— Да не бойся, дурачок, может, тебе еще понравится… Какие нервные мужчины пошли… Ну почему при виде самостоятельной, инициативной девушки они, вместо того чтобы с готовностью воспользоваться предоставляемыми возможностями, впадают в неконтролируемую панику, явно думая только о том, как бы поскорее сбежать от такой экспрессивной особы? Впрочем, похоже, данному экземпляру поплохело вовсе не из-за моей активности, а но причине жуткого испуга, пришедшего вместе с запоздалым пониманием: его угораздило нарваться не просто на беззащитную клушу, вздумавшую в недобрый ночной час выползти из дома, а на отлично обученную и вооруженную девицу, по части владения острыми предметами способную дать фору практически любому мужчине.

— Как ты думаешь, Тьма, он помер, в обмороке или просто притворяется? — вслух поинтересовалась я, вглядываясь в побелевшее лицо и закатившиеся глаза своей жертвы. В любом случае, как привести воришку в себя, я не знала. Если он помер, так туда и дорога, если в обмороке… Ну уж извини, нюхательных солей я не припасла…

Тьма, решив мне помочь, взлетела и изо всех сил цапнула малахольного воришку клыками за плечо. Тот дико завизжал, подпрыгнул и задал такого стрекача, что только пятки засверкали, оставив мне на долгую память свой кусок булки, шпильку, монеты и клок рубашки, пришпиленный к стене ножом. Я фыркнула. Ограбить вора — ну что может быть банальнее?! Тьма вопросительно клекотнула, я отбросила с лица волосы, подобрала воришкины мелочи и бросилась в погоню. Демон, заразившись моим азартом, залихватски взвизгнула и полетела следом, бросаясь восторженными обрывками мыслей и эмоций.

Хотя, если вдуматься, может, мне стоит обидеться? В самом деле, не настолько же я страшная, чтобы мужики так прямо бежали от меня со всех ног…

Воришка оказался резв, догнала я его минуты через три и побежала рядом нога в ногу, старательно делая вид, что такие ночные пробежки мне не в новинку. Скосив на меня глаза, тать взвизгнул почище Тьмы и постарался ускориться. Получилось плохо, парень, привычный к петляниям по переулкам, а не к бегу на длинные прямые дистанции, уже явно начал выдыхаться и уставать. Я подчеркнуто любовалась облаками и звездами, без особых усилий поддерживая заданный темп.

— Чего… ты… ко мне… привязалась?.. — в конце концов не выдержал тать, задыхаясь, но стараясь изобразить благородное негодование.

— Хочу тебе твои вещи отдать, — безмятежно отозвалась я. демонстративно вытягивая руки, в которых держала его барахло. Дыхание пока не сбивалось, но я чувствовала, что бежать и болтать одновре. менно я не смогу, вскоре придется выбирать: или погоня, или разговоры. Впрочем, похоже, уже не придется: парень настолько удивился, что встал как вкопанный, так что я по инерции пролетела еще несколько локтей и только потом догадалась тормознуть.

— Чего-чего? — явно не веря своим ушам, поинтересовался тать.

— Держи, — подтвердила я, поворачиваясь к нему и возвращая нехитрые вещички. — Я же не воровка, мне чужого не надо.

— Можно подумать, я от хорошей жизни в грабители пошел! — тут же вспетушился парень и выхватил у меня шпильку так стремительно, что едва не пропорол себе ладонь.

— Конечно нет, — понимающе кивнула я. — Наверняка у тебя имеются престарелые родители, десяток сестер-бесприданниц, младший братишка, который учится на платном отделении какой-нибудь академии магии, нигде не работающая жена и трое матолетних детей, которых нужно кормить и одевать.

— Издеваеш-ш-шься? — оскорбленной гадюкой зашипел тать.

— А что, нельзя? — хмыкнула я. Тьма, с любопытством разглядывавшая воришку, заинтересованно заклекотала, явно оценив количество съедобной плоти, пытающейся качать перед нами права. Я успокаивающе положила ладонь ей на загривок. Демон вонато у меня нервная, того и гляди, бросится. — Как зовут-то тебя, грабитель непутевый?

— Хендрик, — растерянно отозвался он, явно не ожидая такого спокойного и безобидного вопроса.

— А я Тень, будем знакомы, — благовоспитанно кивнула я.

— Так ты из этих? — мигом переполошился Хендрик, оглядываясь и явно прикидывая, куда драпать. — Из этих самых?..

— Из кого?

— Ну из этих… — Воришка попытался объясниться взмахами рук, не сумел и смешался еще больше. Я ждала с выражением умиленного внимания, в душе ухохатываясь и веселясь. — Из тех, кто быка победить может…

— Мясников, что ли? — прикинулась я непонимающей овцой. — Нет, я храна.

— Ой, — глубокомысленно и многозначительно выдал Хендрик, пятясь и выставляя перед собой зажатую в ладони шпильку. Я в который раз подивилась человеческой бестолковости. Если он так бледнеет и шарахается, значит, понимает, что означает слово «храна». А раз так, то неужели надеется отбиться от меня тонкой шпилькой, которой только в замочных скважинах ковыряться да внутренние щеколды снаружи отодвигать?!

Впрочем, нападать я и не собиралась. Наоборот, полезла в карман, выудила пару монет, сэкономленных благодаря Каррэну, оплатившему мой ужин, и бросила их незадачливому татю:

— Держи в качестве моральной компенсации за тот страх, которого ты натерпелся, поняв, что напал не на беспомощную курицу, не знающую, с какой стороны браться за меч.

Хендрик машинально поймал деньги, потом разглядел, что ему бросили, и в голос возмутился:

— Ну уж нет! Я не нищий — подаяние брать!

Hv да, не нищий. Всего лишь грабитель… Честный и благородный труд, ничего не скажешь. Намного почетнее нишенствования!

— Это не подаяние, — спокойно отозвалась я. — Это плата за услугу. Попросить тебя кое о чем хочу.