Наталия Осояну - Звёздный огонь

Ознакомительный фрагмент

— Слуг мы тоже не держим, Ваше Величество? Любопытно…

Ничего не произошло, но внутренний голос завопил: «Опасность!» Хаген, привыкший доверять чувствам, мгновенно отпрыгнул назад — и лишь потом догадался взглянуть вверх.

Над дверью, по обычаю здешних мест украшенной затейливыми узорами, расположилась парочка весьма странных охранников: это были здоровенные механическое пауки или мехи, как их предпочитали называть при дворе Капитана-Императора. Плоские тела тварей покрывала короткая серая щетина, их красные глазки злобно поблескивали, а суставчатые лапы впивались в камень, на котором виднелась сеть белесых царапин. Было принято считать мехов неразумными и безобидными, но однажды лорд Рейго в присутствии своего слуги обмолвился, что эти создания изначально предназначены для убийства: «Впрочем, лишь одна тварь из сотни подчиняется приказам, — сказал он. — А всё остальное — так, бесполезный и безмозглый мусор, по недоразумению способный передвигаться. Хотя, стоит признать, бегают они так же быстро, как и сотни лет назад». Ещё Хагену удалось выяснить, что никто не знает точного числа мехов, обитающих в Яшмовом дворце, и это открытие его весьма встревожило.

Оставалось лишь удивляться, каким образом Лайра сумел приручить механических часовых, которые совершенно точно не относились к разряду «безмозглого мусора»…

Дверь скрипнула, и в открывшейся щели показалось бледное лицо слуги — это был старик, жилистый и крепкий как столетняя сосна. «Моряк? — подумал Хаген. — Должно быть, из старой команды Лайры…» Окинув беглым взглядом сухощавую фигуру незнакомца, пересмешник отметил про себя любопытную деталь: на шее у того виднелся старый шрам — ожог причудливой формы. Хагену уже приходилось встречать такие отметины.

«Бывший каторжник, надо же…»

— Прошу, — почтительно сказал слуга. — Вас ждут.

Магус последовал за своим провожатым. Они прошли через несколько полутемных комнат так быстро, что пересмешник ничего не успел рассмотреть, и оказались во внутреннем дворике, напоминавшем настоящий сад, только маленький — Хаген уже знал, что во многих здешних домах есть такие убежища от полуденной жары.

Поздним вечером здесь было тоже неплохо, тихо и прохладно. Посреди двора стоял накрытый стол, за которым сидели четверо — сам Лайра Арлини и его почетные гости — капитан Крейн, Эсме и Джа-Джинни, который сумел добраться сюда куда быстрее Хагена. Лайра с любопытством уставился на пересмешника, и тот не отвел взгляда, воспользовавшись шансом как следует рассмотреть человека, который причинял Капитану-Императору не меньше неприятностей, чем Кристобаль Крейн. Арлини, если верить слухам, родился за год до Лирийского восстания — значит, он уже разменял пятый десяток, но выглядел моложе. Жесткие русые волосы, выгоревшие на солнце, падали на лицо; серые глаза смотрели из-под неровной челки — пристально, с хитроватым прищуром. Когда Лайра махнул правой рукой, подавая знак слуге, стало заметно, что на ней только три пальца, а по тыльной стороне ладони тянется рваный шрам. Хаген вспомнил сцену, свидетелем которой стал в первый день на борту «Невесты ветра»: Арлини целует руку Эсме, а потом золотое сияние на миг охватывает их обоих.

— Явился! — Кристобаль Крейн нервно барабанил пальцами по столу. — Наконец-то!

— Кристобаль, не надо! — перебил Лайра, добродушно усмехаясь. — Опоздал, с кем не бывает. Был далеко… и не услышал тебя сразу. Ничего страшного.

Крейн ничего не сказал, но одарил Хагена таким многозначительным взглядом, что тот сразу понял, как случившееся выглядело со стороны: капитан не сумел докричаться до своего матроса! «Ох и достанется же мне…» — мрачно подумал пересмешник. Он вспомнил истории о давнем соперничестве Арлини и Крейна: это опоздание сыграло на руку первому, сильно разозлив последнего.

Неудивительно, что король Окраины был в превосходном расположении духа.

— Прошу! — сказал Лайра, продолжая посмеиваться. — Мы заждались последнего гостя и успели проголодаться…

— Не последнего, дорогой! — вдруг сказал кто-то за спиной Хагена, и пересмешник от неожиданности чуть не подпрыгнул — он не почувствовал приближения «гостя», и это было очень странно. — Ты забыл про меня.

Незнакомая женщина — темноволосая, в платье кроваво-красного цвета, — прошла мимо пересмешника и села на свободное место рядом с Лайрой. Она была очень красива, но держалась подчеркнуто скромно, почти не поднимая глаз, и тем удивительней было наблюдать, как менялось лицо Его Величества.

Арлини был смущён… нет, он был обескуражен!

— Так-так! — Крейн улыбнулся, но что-то было в его улыбке пугающее. — Ты, выходит, всё-таки вернулась?

— А я всё время была здесь, — ответила женщина, и теперь её голос показался Хагену смутно знакомым. — Видишь ли, Кристобаль, моя горничная потеряла единственный ключ от комнаты, и я оказалась заперта в собственной спальне… Вот незадача, да? Надеюсь, брат не станет обижаться, что я выломала дверь.

Брат?!..

Хаген, повинуясь незаметному жесту крылана, занял последнее свободное место, оказавшись между Лайрой и Эсме. Напротив него сидела женщина в красном платье, но теперь пересмешник знал, кто она такая: Камэ Арлини, Паучок! Та, чей вероломный совет чуть было не привел к их гибели…

«Это тебя не касается, — сказал он себе. — Пусть капитан сам с ней разберется!»

Камэ этим вечером была необыкновенно красива, и Хаген вдруг поймал себя на том, что не может отвести от неё глаз. Красный шелк оттенял загорелую кожу, а черные волосы, убранные в высокую прическу, открывали изящную длинную шею. Прическа-то и сбила его с толку — ведь в прошлый раз волосы Камэ едва касались плеч! Наверняка кто-то из горничных помог, потому что она, судя по рассказам матросов, разбиралась в картах куда лучше, чем в шпильках, лентах, шиньонах и прочих женских хитростях. Так или иначе, её целью было ошеломить Лайру и его гостей, и достичь этой цели не составило труда.

— Потеряли аппетит? — поинтересовалась Камэ, когда молчание собравшихся стало звенящим, словно туго натянутая струна. — Или утратили дар речи? Я мешаю?

Хаген покосился на капитана: тот сидел спокойно, и лишь еле заметные огоньки в глазах выдавали его истинные чувства. Эсме внимательно разглядывала вышивку на скатерти и всем своим видом показывала, что ей дела нет до происходящего. Смотреть на Лайру пересмешник поостерегся, а вот Джа-Джинни оказался именно тем, кому хватило смелости заговорить.

— Что ты, Паучок! — сказал он с веселой улыбкой. — Нынче мы собрались, чтобы вспомнить старые добрые времена, а ты ведь нам не чужая.