Галина Гончарова - Интриги королевского двора

Какого? А вот того… Вы что, поверили, что старосте надо травить графиню? Э нет. Ее кто-то заказал. Вот мы и выясним кто.

Выяснения растянулись до поздней ночи.

И Сару, и Фреда, и все его семейство переместили в пыточную. И что с ними делали вирмане Лиля предпочла не знать. Один раз доказала, что может, второй раз лезть и смотреть на пытки уже не хотелось. Радости-то…

А к полуночи в ее покои постучался Лейс.

Лиля накинула на себя халат потеплее (да, и такие штучки у нее в гардеробе уже были, причем шили их вирманские мастерицы) и вышла в коридор.

— Мири спит. Вы узнали?

Лейс кивнул.

Шевалье Авельс, стоящий рядом с ним, и Тарис Брок имели слегка виноватый вид. Как оказалось, у Фреда было слабое сердце. И он немного того-с в процессе дознания. Но что приятно — успел назвать заказчика.

Было это так. Вскоре после того как Лиля поселилась в Иртоне (еще та, прежняя Лилиан), ему понадобилось в Альтвер. На ярмарку. Ну почему бы и нет. Дело житейское.

Там-то он и повстречался с интересной личностью.

Личность предложила ему хорошие деньги — сначала за отчеты о состоянии графини Иртон. Снабдила голубями, деньгами, и Фред, который был обучен грамоте, стал отписываться. Для чего и Сару в замок пристроил, чтобы знать получше о происходящем.

За золотом регулярно ездил в Альтвер один из его сыновей. И платили вовремя. Не чинились. Деньги передавали через купца Кариста Трелони. У него же Фред и вкладывал их в торговое дело, здраво рассудив, что в Иртоне деньгам делать нечего, разве что любоваться на них.

Дальше — больше.

Сделав первый шаг, бегут бегом. Вместе с очередной крупной суммой денег заказчик прислал и склянку. И указал, что надо это подливать графине в пищу.

Фред забеспокоился. Капли проверили на собаке — пес не сдох. Хотя выглядел… ошалелым. Фред пришел к выводу, что это дурман, и приказал Саре постараться.

Та была лишь рада и прекращала опаивать женщину только во время визитов графа. Но лучше от этого не становилось. Ломка — не самое радостное ощущение в жизни.

А когда Лилиан таки забеременела, заказчик сильно забеспокоился. И дал указание — увеличить дозу дурмана. Откуда брали? Так сначала склянку привезли из Альтвера. А потом по-простому стали брать у местной травницы. Рассудив — ежели что, ее и прикопать можно. Невелика потеря.

Сара выполняла все, что ей приказывал дядя. Ну и от себя немного добавляла.

— Госпожа… она призналась, что смазала перила и ступени салом, — потупился Лонс. — Вот вы и упали с лестницы. Беременная, в дурмане… много ли надо…

Лиля делано хлюпнула носом и проскулила что-то вроде: «Мой бедный ребенок, как это ужасно!!!» Благо мексиканские сериалы предоставляли прорву таких сцен для просмотра и освоения.

А в душе…

Вот честно — она даже была немного благодарна Саре. Если бы не девушка — не появилась бы в этом мире и сама Лиля.

Сначала-то… о, она бы выразила благодарность! Поленом по хребтине! Сорок раз — и все поперек! Ибо было плохо, больно, тошно… сейчас же — а что сейчас?

Считай, халявная реинкарнация вне очереди! За такое можно и поблагодарить?

Можно.

— А насчет яда?

— А где первый шаг, там и второй, — махнул рукой Тарис. — После дурмана яд был уже вовсе плевым делом. Взяли у травницы…

— И ее не убили?

— Собирались.

Лиля потерла нос. Она бы точно травницу прикончила… сразу же.

— А чего ждали?

— А ежели яд негодный? Или вас, ваше сиятельство, отравить не удастся? Где тогда что брать? Сам Фред, да и его семейство, травы не разбирают. Ума не хватает. Да и… не только вас изничтожить хотели.

— А кого еще?

— Виконтессу…

Лиля стиснула кулаки:

— Мир-р-р-р-ри?!

Буква «р» раскатилась по коридору глухим рычанием. И мужчинам на миг показалось, что сейчас графиня бросится в пыточную, уничтожать негодяев. Голыми руками.

Ан нет. Опомнилась.

— Запасливые, значит…

Ну да — в рамках ограниченного сознания. Мало ли что, мало ли как… а запасец быть должен. Да и… случись с Лилей беда — кто бы там сразу разбираться стал. Пока похороны, пока туда-сюда, вот время и выгадали бы. И Мири могли бы придавить, а то и отравить. Деточка, скушай пирожок на ночь, ай-ай-ай, какое горе, какая трагедия, вслед за графиней и виконтесса, все рыдают в зеленые платки… Кто ж знал про собачку!

— Что с ними теперь, госпожа графиня?

— А имя заказчика Фред указал?

— Сказал, что звали его вроде как шевалье Керенс, а как уж там на самом деле…

Лиля посмотрела на Тариса:

— Письмо моему отцу уже отправлено?

— Да, ваше сиятельство.

— Отправьте еще одно. С подробностями, ага? А еще… — В зеленых глазах мелькнули хищные огни. — До весны сюда толком хода нет?

— Э-э-э…

— Отправьте от имени Фреда письмо. Пока никто не знает, что его схватили, — и не надо.

— Да, ваше сиятельство…

— Напишите, что я при смерти. И подождем ответа. И поторгуемся… я эту сволочь выведу на чистую воду! Из-под земли достану! Он мне еще заплатит! А мой отец тем временем посмотрит в столице… — Лиля весело скалила зубы.

— В столице, ваше сиятельство?

Лиля ухмыльнулась:

— Тарис, ну думай головой! Не из-за цвета же волос меня убить собрались! Это либо враги отца, либо враги мужа. Вот пусть отец и понаблюдает зимой. А мы покрутим, поторгуемся… еще и денежку срубим с заказчика. И Торию отпишем, пусть про этого купца Кариста узнает, чем дышит, чем живет…

— Ваше сиятельство…

Тарис явно оценил идею. И остальные тоже.

Именно сейчас Лиля глядела в серьезные глаза мужчин вокруг и понимала: она здесь главная. Она — вожак стаи. Она будет решать, куда бежать. И только она. И ее волю примут. Потому что она — умная.

Письмо от имени Фреда Дарси неизвестному заказчику.

«Господин, корова при смерти. Очень плоха, не надеются, что выживет. Девчонка пока жива. Жду ваших указаний».

Лиля лично одобрила. Хотя Тарис и мялся, рассказывая про «корову». Но протокол допроса Лиля все равно увидела бы. Или вирмане просветят. Да и не наплевать ли? Хоть крокодилом назови!

А указаний мы подождем. И Торию напишем… пусть выяснит! Спускать покушение на себя Лиля не собиралась. А если еще и Мири…

Кто бы там ни был, он попал по-крупному. Лиля собиралась найти заказчика и приготовить из него препараты. Лабораторные! То есть расчленить и заспиртовать в банке! И приговор обжалованию не подлежит!

Что? Нельзя органы врага выставлять? Странная у вас логика! Голову оленя, значитца, который вам лично вреда не причинил, можно! А печень врага — нет?