Топоры, вода и хвост (СИ) - Смирягин Владимир Леонидович

Орк вздохнул и протянул мне новую.

Вторая стрела пролетела уже рядом с мишенью, а третья умудрилась впиться в ее край. С каждым новым выстрелом они вонзались все ближе к центру, но упрямо не хотели попадать в десятку.

Через некоторое время у меня заныло правое плечо, а предплечье левой руки онемело от постоянных щелчков тетивы, невзирая на специальную перчатку, выделенную мне Ркатом еще вначале тренировки.

Наконец, спустя несколько часов, наконечник стрелы вошел в центральный кружок. В чем, впрочем, было больше заслуги Рката, чем моей собственной. Его советы и помощь в правильном расположении рук на оружии здорово мне помогли. Возможно это произошло случайно, но орк остался доволен.

К тому времени плечо горело огнем, а ладонь, сжимавшая лук, сама собой желала разжаться. Пальцы же, которыми я придерживал тетиву, ощущались так, словно я провисел на тонкой веревке минимум час только с их помощью.

Наконец мой зеленый тренер сжалился и велел отложить оружие в сторону.

Не успел я обрадоваться наступившему перерыву, во время которого орк сгонял меня собрать все выпущенные стрелы, как оказалось, что Ркат и не думал сворачиваться. Достав откуда-то два меча из темного дерева, раза в два больше моего эльфийского по размеру, он бросил один мне. Я поймал его и чуть не выронил. Меч оказался в несколько раз тяжелее стального и наверняка рассчитан на тренировки орков.

Благо мне было любезно дозволено держать эфес обеими руками.

- Когда мы пережидали непогоду в той хижине, - сказал Ркат, - а также на протяжении всего пути, у нас не вышло скрестить мечи, потому как у меня имелись только топоры, которые я предпочитаю любому другому оружию. Но искусство воина подразумевает владение многими видами орудий убийства, в идеале - всеми. Я уже научил тебя как работать мечом против одного топора, а затем и двух, сейчас ты получил базовые навыки стрельбы из лука, а теперь поработай мечом против меча. Позже мы перейдем к копьям.

Я внутренне застонал. Руки уже сейчас слушались плохо, что же будет дальше, когда мне в них всунут исполинскую жердь, которую тут принято называть копьем.

Дальше были основы драки на мечах, алебардах, глефах. После – обещанное копье, которое Ркат подобрал, хвала небесам, поменьше.

Закончилось все попыткой сделать несколько кругов верхом по периметру заднего дворика. Лошадь оказалась спокойной и ни разу меня не сбросила, как я того опасался. Руки не слушались. Они не держали поводья, а потому мне пришлось намотать их на запястья и таким образом управлять кобылкой. Обучению верховой езде пришлось заниматься при свете факелов, так как на улице уже стемнело.

Не знаю как я выдержал все издевательства над моим организмом, но к себе в комнату попал поздно ночью. Как ни странно - живым. Едва добравшись до постели, рухнул на нее и тут же уснул.

Когда наступило утро и я с трудом открыл глаза передо мной стоял до отвращения бодрый Ркат. Я попробовал подняться на постели, но тут же упал обратно. Все тело представляло собой один сплошной сгусток боли. Кажется спортсмены называют подобное состояние крепатурой - когда мышцы на следующий день после тренировки словно деревянные и болят. Причем при попытках подвигать конечностями болят сильнее и плохо слушаются.

Орк смотрел на меня сочувствующе. Я с облегчением понял, что насмехаться надо мной пока никто не будет и снова попытался встать. Со второго раза получилось. Несмотря на то, что Ркат понимал мое состояние, а скорее всего именно из-за него, он заставил меня сделать непродолжительную гимнастику. Покряхтев несколько минут, разминая мыщцы и разрабатывая суставы, я с приятным удивлением заметил, что мне стало гораздо легче.

Нет, вчерашняя тренировка, конечно, напоминала о себе и сильно, но теперь, по крайней мере, у меня получалось нормально двигаться. Орк сделал приглашающий жест к столу и я увидел, что на нем стоит две огромных тарелки с парившей едой, а по центру расположился высокий кувшин. Мне не нужно было брать его в руки, чтобы узнать что в него налито. Я уже привык к тому, что тут пьют спиртное по поводу и без, однако насколько я слышал - алкоголь после занятия спортом нежелателен.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Сегодня некоторое время уделим работе с мечом, а после немного еще постреляешь из лука, - сказал Ркат в перерыве между словами перемалывая пищу своими мощными челюстями. - Мастер Валтор уже почти полностью пришел в себя и завтра мы покидаем город. Так что ты будешь нужен свежим и полным сил.

Я лениво поковырял в тарелке.

- После вчерашнего мне потребуется не менее недели, чтобы стать свежим и полным сил.

- Не стоит казаться слабее, чем ты есть, - философски выдал он. - На коня сесть сможешь?

- Наверное смогу, - неуверенно произнес я. - Но только сесть.

Орк улыбнулся.

- Значит и поехать сможешь.

Я его уверенности не разделял и потому с сомнением покачал головой.

- А мы не можем отложить поездку хотя бы на неделю?

- Нет, - нахмурился Ркат. - Надо отвезти письмо отца к вашему королю как можно быстрее. Да и тебя вручить мастеру Нитради тоже желательно поскорее.

Я не стал поправлять его в том, что нет никакого моего короля. Понятно, что он имел в виду человеческого монарха.

- Почему? - вторая часть сказанного меня заинтересовала. - К чему такая срочность? В смысле - не королевское письмо, а то, что касается меня?

Орк пожал плечами.

- Не знаю. Так сказал Асартэ, а я ему привык верить на слово.

- А, ну если он так сказал, тогда да, - согласился я.

При знакомстве маг определенно сумел вызвать во мне чувство уважения к его персоне.

- Но ты не переживай, я тоже завтра буду не в лучшем состоянии, - невесело усмехнулся мой товарищ. - Так что страдать будем оба.

- Что так? - мои брови поднялись вверх. - Ты не создаешь впечатления уставшего и я вообще, если честно, не знаю что тебя может утомить. Собрался в одиночку разгрузить пару десятков телег с каменными глыбами?

- Собрался напиться, - не поддержал моего настроения Ркат. - Сегодня Ночь Четырех Ветров.

- И?

- И мне не стоит встречать ее трезвым.

Понятно. Горечь поражения, повлекшая за собой немилость отца и невозможность получить женщину, которую любишь. Если и есть повод для того, чтобы набраться, так это он.

- Да, кстати, расскажи мне о том, какие правила у вашей борьбы, - попросил я, пытаясь отвлечь товарища от невеселых мыслей.

Рассказывал орк недолго. Никаких особо сложных правил в их борьбе не было. Весь смысл сводился к тому, чтобы уложить соперника на лопатки. И чем быстрее, тем лучше. Однако про себя я отметил, что их борьба похожа на распространенную в Японии сумо. Правда там необходимо вытолкнуть соперника за границу круга, а тут положить на лопатки как в греко-римской. Сумо я вспомнил потому, что никакие особые приемы орки не использовали, а упираясь изо всех сил, пытались положить врага на землю. То есть такое понятие как "техника" здесь отсутствовало напрочь.

Когда-то давно, будучи еще подростком лет двенадцати, я вернулся домой из школы с очередным иссиня-черным фингалом под глазом и мать закатила истерику. Отец же не сказал ничего, но на следующее утро отвел меня на секцию рукопашного боя, находящуюся ближе остальных к нашему адресу. Не сказать, что воспринял тогда его идею с энтузиазмом, так как рос тихим и замкнутым ребенком, но возражать строгому родителю желания не было.

Некоторое время я усиленно постигал науку самозащиты и битья людей. Продлилось это примерно месяца три, до первых соревнований, которые пришли посмотреть отец с матерью. Мне расквасили нос в первом же раунде. Мать, увидав струи горячей детской крови, стекавшие на грудь, побледнела и тоном, не терпящим возражений, заявила отцу, что ноги моей больше здесь не будет. Спорить с ней папе не хотелось и потому последующие несколько лет я провел в местной секции баскетбола.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Так что рукопашника из меня не вышло. Но одну вещь, услышанную на тренировках, я запомнил на всю жизнь - тренер говорил, что не стоит полагаться только на силу, а больше внимания уделять технике. В чем мне не раз приходилось убеждаться в зале, когда пятнадцатилетний кандидат в мастера спорта уделывал новичка лет тридцати, невзирая на то, что тот был сильнее его на порядок. Еще я помнил теорию. Пусть не всю, частично, но все-таки этого минимума могло хватить тому, для кого битва стала смыслом жизни. То есть Ркату.