Вадим Климовской - Марш Обреченных. Финал

— М-м… щиплет, — промежду прочим повторил генерал сир Стоуч, зыркая по холеным, наглым рожам. Бандюжники одни!

— Ясно. И когда прибудут? — оборвал треп государь.

— К вечеру.

— Так-так, — Важич смерил стюарда долгим взором, хапужник, на лице так и написано. Ладно, Аллон с ними! — Тебя как кличут, мил человек?

— Элмонт.

— Вот что, Элмонт, а расскажи-ка нам, Элмонт, что это тут у вас, за местная достопримечательность на суку болтается, а?

Стюард быстро побледнел и местами позеленел.

— К-какая? В-ваш мило-ость…

— В смысле какая?! Вон та!! — герцог перчаткой тыкнул на скелеты, от его крика вороны взметнулись в небо, а гвардейцы выдвинулись в первые ряды.

— Так… та-ак… эти-ж рец… реци… рецевисты… рецедев-сты…

— Чего?! — Брови Важича сомкнулись на переносице.

Генерал-фельдмаршал с графами в один голос хмыкнули.

— Ослушники и бунтари, что сколачивали путчи против господ и сбивали народ с верного пути, ваша милость, — разом прорвало стюарда.

— Элмонт, скажи дружище, ты верующий?

— Ве… ве…

— Правильно. Видишь, сколько места на ветвях осталось? Видишь?? — заорал в гневе Альвинский, так что аж эхо раскатилось в застенках покинутой церквушки. В такие минуты его милость никто не осмеливался прерывать, гнев владыки в такие минуты мог обрушиться на любого. В груди Важича все клокотало и бушевало. Паршивцы — орудуют за его спиной!

Элмонт грохнулся в снег и завыл-запричитал.

— Будете болтаться вместе с вашими господинами! — Важич свесился с седла, чтобы Элмонт на полную прочувствовал вселенский гнев.

— Ваша милость!

Кто?! Кто смеет ему перечить?

— Ваша милость, дальнокрыл прилетел!

Герцог Альвинский моментом проглотил резкую реплику, с этим не поспоришь, у рядовых и посыльных своя служба.

Стюард, а вместе с ним вся его свита копошилась в снегу моля о милости, взывая к Аллону, церковь, которому, не в силах за столько лет отстроить. Важич постарался на время от них отрешиться, потерять интерес, обратив внимание на депешу. Гвардейцы и офицеры, мрачные и угрюмые, а что еще поделаешь, в стране полный бардак, в придачу нависла угроза войны.

— От кого почта?

— Из герцогской канцелярии, ваша милость. От нас, — вперед выехал, посторонив графов и баронов представитель в мантии. Магик. Адепт Ордена Северных Магов в его руках письмо. По-настоянию и порядку в крестовом походе герцога Альвинского участвовали не только представители Вельвеллы, но и мейдринской Академии, правда, сейчас послание пришло не от них, а от конкурентов.

Герцог молча протянул руку, кланяясь владыке, аколит вручил свиток и отъехал за спины вельмож. Мелькали недовольные гримасы "академиков" и аристократии. Не секрет, что орденцов, как и храмовников, открыто недолюбливали и "не переваривали" в своих рядах. А за что их, скажите-ка, любить?

Важич сорвал печать, наполнив воздух магической трелью, значит, информация в депеше крайне важна и секретна. Предназначенная сугубо по адресату. Вчитался.

И что тут важного?! Ситуацию с Дальним Севером, то есть со Свергиллем, Верховенство Ордена брало на себя, о судьбе летописца Алькира Черствого, Судейской Главе и герцогской канцелярии больше не стоило беспокоиться, архимаги и тут собирались похлопотать о его верноподданных, чтобы, как они пишут, сильный ум Мейдрина вернулся в столицу в целости и сохранности, с интересующей правительство информацией. Что касалось подозрений и конфликтов с хобгоблинским племенем, Орден постарается и этот вопрос разрешить. О чем с покорнейшей быстротой сообщает. Ну, просто чудесно! Гора с плеч. Стоп! А это еще что?! В самом низу письма две мелкие строчки, написанные впопыхах: отбываю в Молочные Пики в крепость Вельвеллы, есть подозрение, что граф Сермен Коршун вовлечен в союз с бывшим архимагом Лестианом Торманом, князем Лестором. Известие пока не проверено, но в крепости произошел конфликт, есть жертвы. Все остальное узнаете позже. Ниже подпись: заместитель начальника Контроля Сил Сиоз Коронт. И все — конец письма! Важича обдало сперва горячим жаром, а следом, холодным ветряным душем, Аллон пресвятой, что получалось? Снова измена? Теперь его предает Коршун? Верный до косточек Сермен запятнал верой столице и герцогству? Кошмар! Яркие круги перед глазами ото лжи и фальши. Когда закончатся столь гнусные предательства и склоки?

— Что-то стряслось, ваша милость? — забеспокоился интендант канцелярии, заворочавшись от переживаний в седле.

Важич открыл глаза, морщины углубились возле рта.

— Посыльного в Мейдрин, — тише обычного приказал Альвинский.

По рядам верховых, разнеся герцогский приказ, подхваченный офицерами и оруженосцами:

— Посыльного! Посыльного к герцогу!

И уже в самых задних рядах:

— Кирчика к герцогу, живо! Кирчика к его милости!

Нашелся и вестовой весь в незаживших синяках на физиономии и на полразмера большей ушанке на голове, едва державшийся в седле.

— Шевелись, давай! К государю, поживее!

А Альвинский уже торопился дальше, отдавая приказы:

— Эй, Элмонт! Элмонт!!

Трясущее в снегу тело подвели на ноги, гвардейцы вкинули стюарда в седло.

— Перестаньте трястись и распускать нюни! Моим людям сейчас нужен отдых. На время рыцарский замок переходит в мое управление. По прибытию сиров, я с ними обо всем договорюсь… Не бойтесь, возможно смерть вас и минует? Чего вы так трясетесь, Аллон вас побери?

— Ры… рыца-а…

— Что? Да перестаньте же гундосить!

Смешки посыпались за спиной Альвинского. Бледные до снежной белизны сподвижники стюарда и поданные рыцарей.

— Рыца-ари в за-амке…

— В замке?! — Глаза Важича холодно стрельнули. Генералы играли желваками. — Вы что же это стюард Элмонт меня обманули?

Тишина и вой ветра.

— Генерал-фельдмаршал организуйте нам петлю на свободном суку! — абсолютная жестокость в голосе.

С блеянием и хлюпаньем, Элмонт во второй раз, срывается из седла и качается по покрытой ледяной коркой калюже, под копытами жеребцов…

— …Мы возродим силу Хизельмаша! Мы постигнем магию эмбраго! Плести живую цепь и покорять ее нашей воле! Повелевать сокрытыми в артефактах источниками энергий! Объединять наши силы, так как учили нас старейшины и мастеровые! — Войчек пламенно смотрел в глаза Ежника, Варкесса, Марека, Кинди и Ласки — их блеск горел искренним огнем, отражаясь от настенных факелов. Сильфиды во главе с королевой Мальрой, Рихтором и вождями, расположились полукругом на полу мастеровой залы крепости, наскоро оборудованной для торжественных мероприятий. Их крылья, сложенные за спинами не рассекали воздух, и мастеру клинка и ножа на этот раз не пришлось повышать для речи голос, чтобы его услышали в конце залы. Тишина стояла такая, что со двора и холмов долетала стрекотня сверчков и одинокие рыки ночных хищников. Сразу после выступления Войчека планировалось озвучить караульную смену с ее командиром. Такие меры предосторожности стали в обычае для изгоев и мотивировали павших духом ребят. Войчек в последнее время тем и занимался, что говорил да говорил и еще раз говорил. Сначала его речи выходили постными и черствыми без эмоций, но по мере тренировок и участившихся церемоний, его талант в ораторстве начал просыпаться и мастеровый постепенно стал понимать и замечать в себе, как меняются старые взгляды и просыпаются новые жизненные интересы. Судьба беженцев, как и людей, так и сильфид оказалась для него не безразлична. Как и обещала Мальра — главное начни, остальное само придет! — учиться никогда не поздно. — Учиться самим и учить… — Войчек перевел внимание на восторженные физиономии сильфид, крыланы прям от восторгов поразевали рты и ловили мух: — …наших братьев и сестер. Вместе преодолевать трудности и горе. Вместе бить врага и нечисть. Расплачиваться за причиненную боль и предательство… — Он на секунду замолчал, чтобы перевести дыхание и набрать в грудь побольше воздуха. Паузой естественно воспользовался один из желторотых юнцов-сильфид, вставивший в речь мастера актуальный вопрос: