Михаил Бабкин - Слимпериада. Трилогия

– Замечательно, – обрадовался Фальк. – Теперь насчёт оплаты: пятьсот золотых вас устроит? Наличкой, без оформления бухгалтерской документации, лишняя огласка нам не нужна… Сумма немаленькая за одну единственную ночь в царской ложе, с просмотром финального боя! Может, и не будет никакого терракта, кто знает? – народный службист отвёл взгляд в сторону, уставился на что-то непримечательное за спиной Семёна. Ждал ответа.

– Врёт, жучара, – уверенно сказал Мар. – Цену ломит, вредитель. Ему, небось, тыщу золотых разрешили тебе отстегнуть, царя ведь охранять будешь, не мешок картошки! Вот он и ломит, чтобы подзаработать. Семён, не поддавайся на провокацию, дави его, дави!

– Девятьсот, – ровным голосом ответил Семён. – По триста на каждого. Предполагаю, что и вы, Фальк, не в накладе останетесь… Деньги вперёд, перед началом осмотра стадиона, такое моё условие.

– Договорились, – быстро согласился Фальк, – перед началом и получите. Я поехал в управление, а вы тоже не задерживайтесь: жду вас у стадиона через два часа, – Фальк встал и, не прощаясь, ушёл к дороге, ловить извозчика.

– Значит, не тыщу ему разрешили потратить, а полторы, как минимум, – с досадой воскликнул медальон. – Даже торговаться не стал… Эх, лоханулись мы, Семён! Тьфу, блин.

– Ребята, извините, что у вас согласия не спросил, – Семён обернулся к Олии и Хайку с виноватым видом. – Увлёкся как-то… Вы не против работы на стадионе?

– Ничуть, – Олия восторженно смотрела на Семёна. – Вот это хватка, вот это класс! Почти тысячу монет отхватить и всего-навсего за ночное дежурство, за просмотр драки оборотней, да какой – борьбы на выживание! Я бы сама денег не пожалела, чтобы увидеть такое, а тут ещё и заплатят… Я – за!

– Не думаю, что нам дадут спокойно посмотреть, – Семён недовольно поморщился. – Не думаю… Хайк, а ты как?

– Куда вы, туда и я, – коротко ответил Хайк. – Без вариантов.

– Ну и славно, – Семён взял креветку. – Допиваем пиво и двигаем к стадиону. Начинается работа!

– А как же конец света? – напомнил Семёну медальон. – Ты о нём не забыл? Собирался вроде подумать, решить чего-то… Или я ошибся?

– Ситуация изменилась. Что сейчас важнее, сам посуди, – внушительно сказал Мару Семён, – теоретический конец света в отдалённом будущем или жизни реальных людей и сегодня? Ну, не людей, оборотней… И девятьсот золотых в придачу.

– Девятьсот реальных золотых, конечно, – не раздумывая заявил Мар. – Дураков нету! Вопрос закрыт, я был не прав.

– То-то же, – Семён поднял кружку с пивом:

– За успех! – и выпил до дна. Тем более, что пива там оставалось немного.

…Стадион на Муравьиной Плеши, как Семён и предполагал, оказался той самой громадиной, которую он видел ночью из окна гостиничного номера. Стадион назывался «Плешка» и внутри напоминал хоккейный: такие же пластиковые сиденья, широкие проходы и высокие прозрачные щиты вокруг игрового поля. Но всё же отличия имелись, и отличия заметные.

Игровое травяное поле было исчерчено белой сеткой с крупными ячейками: как объяснил Фальк, это были выдвижные стенки – с их помощью можно было создавать подвижные лабиринты для игры «Найди и загрызи» и ей подобных; отделять пары соревнующихся во время боя на выживание с последующим объединением тех выживших в новые пары; также при помощи стен пресекалась массовая драка игроков с болельщиками. Подобные драки случались не часто, но всё же случались, особенно в финальных играх.

Как понял Семён, бои «на выживание» были действительно на выживание, по-настоящему, – проигравший зачастую погибал, несмотря на врождённое свойство оборотней быстро восстанавливаться: и впрямь, попробуй-ка восстановись, если тебе оторвали голову! Или перекусили пополам… Но желающих участвовать в играх возможность погибнуть не останавливала – выигравший получал крупный денежный приз, который с лихвой окупал и смертельный риск, и возможные увечья.

Стадион был открытый, без крыши, но с решетчатым железным куполом – на рёбрах купола, по периметру стадиона, висели мощные прожекторы для освещения трибун. Над игровым полем тоже были светильники, но другие, поменьше размером и укреплённые на специальной подвесной площадке: здоровенная площадка напоминала ровный потолок, раскинувшийся от одного конца игрового поля до другого.

Фальк пояснил, что малые прожектора – это узконаправленные лунные светильники, вызывающие эффект полнолунного обращения; также Фальк сказал, что во время натурального полнолуния соревнования, разумеется, не проводятся. Во избежание неприятностей! Были, мол, исторические прецеденты, но какие именно, народный службист уточнять не стал.

Прежде чем приступить к осмотру стадиона, Фальк выдал Семёну обещанные деньги: пересчитывать золото Семён не захотел, слишком долго пришлось бы возиться, время шло к вечеру, – он поручил Мару запаковать кошель одноразовым упаковочным заклинанием, заодно и пересчитать монеты. Паролем вызова Семён назначил фразу: «Деньги-дребеденьги»; Мар охотно выполнил поручение и с радостью сообщил, что монет не девятьсот, а целых девятьсот одна! О чём попросил Фальку не говорить: сам обсчитался, сам и виноват. Закон рынка, понимаешь…

Хайк, заинтересовавшись столь оригинальным способом хранения наличности, попросил упаковать в медальон и его золото, то, что Хайк унёс из сокровищницы королевы Яны – надоело ему таскать в сумке зряшную тяжесть. Мар отнёсся к просьбе с большим энтузиазмом: ему нравилось ощущать себя крупным банкиром, вернее, крепким банком! Хотя проку от того золота для него лично не было никакого.

Упаковав и золото Хайка, медальон возвестил, что у них нынче на балансе шесть тысяч монет без малого и с такими деньжищами можно послать нафиг всех оборотней вместе с их царём и удариться в бега, пока не началось. В смысле, пока террористы чего вредного для целостности банка-медальона не устроили… Семён посоветовал Мару заткнуться и не мешать оплаченной работе: он, Семён, в отличии от некоторых железяк, имеет совесть! Мар, словно давно ждал повода, тут же пустился в философские рассуждения об относительности понятия «совесть» в различных жизненных ситуациях: кончилось дело тем, что Семён спрятал медальон под куртку, откуда голос Мара доносился едва слышно и работе не мешал.

Семён и его команда обошли сначала все внутренние помещения стадиона – как ни странно, их оказалось немного, в основном комнаты ожидания для участников игр, с обязательными лунными светильниками помимо обычных, дежурных: Фальк, ставший на время проводником и экскурсоводом, отвечал на любые вопросы, связанные с проведением соревнований. В комнатах ожидания оборотни-игроки готовились перед выходом на поле – их, обращённых, экипировали работники стадиона, нечувствительные к лунному свету из-за специально принимаемых лекарств. Экипировали в личные доспехи игрока, от которых в немалой степени зависел исход боя, и потому нужен был глаз да глаз – не так доспехи застегнул, ремешок какой излишне перетянул и всё, не дошёл до финала игрок, хорошо если живой остался… Потому-то игроки-профессионалы предпочитали, чтобы их готовили к сражению близкие родственники.