Екатерина Белецкая - История с продолжением

– Почему?

– А ты представь себе, какой эффект даст вибрация, которая начнёт развиваться в геометрической прогрессии. Представил?

– Ой-ой, – Лин закусил губу, – я пока что не хочу, чтоб меня разнесло на части раньше времени…

– Ладно, Лин. Начали?

– Сейчас? – Лин немного опешил.

– А когда? – Пятый привстал, сел поудобнее. – По реальному времени это займёт минут десять. Всё получится, Лин, не беспокойся. Поехали.

Войти в транс было делом минуты. Когда окружающее пространство обрело некое подобие формы, Пятый решил, что можно попробовать как-то оглянуться вокруг себя. Рядом с ним, в нескольких… шагах? метрах?… не подходило ни одно из известных определений… расстояниях? пространство заполняла собой нечто, не имевшее конкретной формы и цвета, но, тем не менее, весьма внушительное.

– Статус? – спросило это нечто, и вопрос, заданный даже не мысленно, отдался, словно эхом, во всём существе Пятого, который мог лишь догадываться, что и он сам сейчас являет собой что-то подобное.

– Серый воин, – ответ пришёл сам, словно бы услужливо подсказанный кем-то невидимым.

– Статус? – в свою очередь спросил Пятый.

– Серый воин, – откликнулась фигура.

Слов больше не потребовалось. Пятый вдруг ощутил, что в нём просыпается нечто, до удивления знакомое, и что он, вероятно, знал это всё раньше, но почему-то совершенно забыл. Он и его спутник одновременно совершили одно и то же движение-действие-состояние и перед ними возник полёт форм, цветов, времени… и появилась цепь. То, что это цепь, Пятый понял сразу. Ни чем иным, кроме как цепью, это и быть не могло. Серо светящаяся, огромная, нейтральная по виду, но чёрная по сути, она закрывала собой половину видимого, создаваемого ими самими, пространства-времени. Теперь предстояло сделать то, ради чего они пришли. Неспешно вращая цепь перед собой, они искали брешь, разрыв, любое место, в котором эта форма хоть немного была бы изменена. Цепь казалась бесконечной, но Пятый знал, что она просто-напросто закольцована, как и любая другая энергетическая структура, злая ли, добрая ли… Бреши не было. Придётся внедряться в цепь. Как только они начали, они сразу же почувствовали противодействие, причём столь сильное, что их чуть не отнесло от мыслеформы в сторону. Не сговариваясь, они отодвинулись, предоставляя цепи время на то, чтобы привести себя в порядок – разогнать собранный для отпора потенциал равномерно по всей поверхности. Придётся действовать немного по другому. Они снова подступили к цепи, и стали убеждать её в том, что они вовсе не хотят нарушать имеющийся порядок, просто им необходимо слиться с ней, стать частью её структуры… И цепь начала поддаваться. Медленно, неохотно, но она всё же уступала свои позиции, принимая назойливых гостей, входя с ними в резонанс. Сосредоточие двух воинов достигло предела, напряжение было настолько сильным, что пространство вокруг стало расползаться – невозможно было одновременно бороться с сопротивлением цепи и поддерживать окружающий мир в порядке. Для этого надо быть по крайней мере белым воином, а то и ещё кем похлеще. Наконец цепь разомкнулась, они нечувствительно влились в неё и потянулись вниз – всё ниже и ниже, ближе к реальности, унося в себе часть этой цепи, и одновременно уже являясь её неотделимой частью… Таяли формы, истончался и рассыпался эфемерный мир… только новая, незнакомая вибрация, поселившаяся в их существах, показывала, что им удалось осуществить задуманное…

Лин сидел, странно скособочась, неуклюже вытянув правую ногу. Он только-только начал приходить в себя, тело затекло и плохо слушалось. Рядом с ним зашевелился Пятый.

– Эй! – окликнул его Лин. – Как дела?

– У нас получилось, – Пятый сел, поправил расстегнувшуюся куртку, потянулся, зевнул… – Не чувствуешь, что ли?

– Слушай, а ты помнишь…? Серый воин… обалдеть! Я-то думал, что мы как были на уровне быка, так и остались…

– Я тоже. Понять не могу, почему? Но всё остальное – просто здорово. Хотя, что я несу? Чего уж тут здорового, – Пятый поморщился, – столько сил потратили… Рыжий, болит чего-нибудь?

Лин прислушался к своим ощущениям, а затем сказал:

– Лучше бы ты спросил, где у меня не болит. А не болят у меня разве что большие пальцы на ногах. Но пока мы будем идти в каптёрку, ты конечно, это исправишь…

– Это как это? – вяло поинтересовался Пятый.

– Ты завёл в последнее время дурную привычку наступать мне на ноги, – Лин тяжело поднялся и поковылял к двери. – Помочь тебе встать?

– Да нет уж, благодарю покорно, – отмахнулся от Лина Пятый, – раз ты решил, что я хожу тебе по ногам…

– Слушай, а ты-то сам как? – с тревогой спросил Лин.

– Не лучше и не хуже тебя, – Пятый так же неуверенно, словно пьяный, пошёл вслед за Лином. – Плечи, спина, и всё остальное… словно каток проехал.

– Да уж, – Лин вздохнул, – попадёт нам от Валентины, как пить дать попадёт… Пятый, а Пятый, почему нам на жизненном пути постоянно встречаются такие злобные женщины?…

– Карма, наверное.

– Сам ты – карма. Просто мы их притягиваем, как магнит – железную стружку. – Лин открыл тяжелую дверь и немного задержался на пороге, пропуская Пятого перед собой. – Карма, – тихо прошептал он, – да нет никакой кармы! И нет злобных женщин. А есть два дурака и один принцип – честность…

– Слушай, рыжий! – Пятый остановился, как вкопанный, посреди коридора. – Нужно будет Валентину предупредить. Надсмотрщики ещё… ну, хрен бы с ними… А Валентина? Нельзя же позволить… – он не договорил.

– Нельзя, – согласился Лин, – скажем. Только то, что сами решим сказать, и не более того. Незачем ей знать про то, что тут на самом деле твориться. А уж про сегодняшнее…

– Лин, у меня что-то… голова, что ли, кружиться… Я тут немножко посижу, и приду. Всё нормально, я просто устал. Ты иди… я скоро…

– Хорошо, – согласился Лин, – одеяло тебе оставить?

– Оставь, – Пятый сел, прислонился к стене спиной и прикрыл глаза. – Ты-то сам хоть понял, что мы сегодня сделали?

– Понял, – тихо ответил Лин. – Но хотел бы услышать твоё мнение.

– Мы же наглухо перекрыли этой нечисти дорогу. Теперь от нас почти ничего не зависит, даже если мы и погибнем.

– Ну вот ещё, – отмахнулся Лин. Он тоже присел возле стены и, вымученно улыбнувшись, добавил, – погоди ты говорить о смерти. Может, всё ещё и измениться. Может…

– Не смей, слышишь! Не подходи к нему! – Валентина, видимо, находилась в коридоре, прямо напротив двери в его комнату, потому что её голос был совсем близко. Она старалась говорить потише, но Пятый, помимо своей воли всё равно слышал каждое произнесённое ею слово.