Робин Хобб - Магия отступника

Следующее письмо опять было от Ярил. Она писала, что надеялась к этому времени уже получить мой ответ. А в следующем предложении просила прощения за то, что я, скорее всего, сочту посягательством на мое достоинство. Ярил уверяла меня, что идею предложила тетушка Даралин, а они с Пуриссой лишь согласились с ней. Сперва это казалось ей лишь шуткой, но она надеется, я соглашусь, что итог оправдал средства.

Тетя Даралин стала медиумом и любимой советницей королевы. Ее устами говорит дух спекской ведуньи, рассказывающий королеве о великих секретах потустороннего мира и объяснивший ей, почему строительство Королевского тракта потерпело неудачу. Ей открылась тайна спекских деревьев-предков и полезные для духовного прозрения свойства некоторых трав, грибов и кушаний. Ведунья поведала королеве грандиозную историю своей любви к благородному сыну-солдату, как она соблазнила его, заставив забыть о долге, и уговаривала навсегда слиться с ней в древесной страсти.

Мои уши запылали, когда я понял, сколь многое узнала Ярил о моей личной жизни и что повесть о моих отношениях с Оликеей и Лисаной помогла Даралин заинтересовать королеву и придворных дам. Никто при дворе не знал настоящее имя «отважного юного солдата», но это слабо меня утешало. Ярил и Пурисса наслаждались своими ролями помощниц, ухаживая за стенающей и бьющейся в судорогах леди Бурвиль, когда она впадала в транс. Тетушка Даралин наняла честолюбивого и весьма обходительного юношу личным секретарем, и он постоянно состоит при ней и записывает ее откровения. Потом их публикуют в дешевых брошюрах, одну главу за другой. Печатники едва справляются с растущим спросом. Между строк я читал, что моего дядю ужасают и унижают представления, разыгрываемые супругой, но Даралин наконец получила все, о чем мечтала. Она стала королевской фавориткой и обрела огромное могущество в Старом Таресе. Пурисса, вероятно, будет помолвлена с наследным принцем, а Ярил сможет выбрать себе любого мужа среди новой или старой знати.

Я торопливо дочитал оставшиеся письма. Эпини слышала о надувательстве, затеянном матерью. Ее одновременно привела в ужас нелепость ее выдумок и обрадовало известие, что строительство тракта дальше не продвинется, а священные деревья теперь находятся под личным покровительством королевы. Каждая ее фраза казалась извинением за то, что секреты, которые я доверил им со Спинком, стали основой для развлекательной литературы. Снова и снова она заверяла меня, что тайна личности «загадочного юного аристократа» в безопасности и имя Бурвилей не будет запятнано.

Однако в ее письме нашлись и добрые вести. Королева объявила деревья каэмбра неприкосновенными. Больше ни одно из них не будет срублено. Сама королева намеревалась следующим летом посетить «священную рощу мистических предков» и проверить, не удастся ли им с ее «медиумом» установить прямой контакт с другими духами великих деревьев. Я содрогнулся. Насколько легковерной может быть женщина! И в то же время королева показала себя вполне рассудительной и прозорливой, постановив, что, дабы защитить спеков и их потустороннюю мудрость, корона монополизирует торговлю с ними табаком и мехами, а тем, кто желает вести с ними обмен, придется приобрести лицензию.

Я убрал последнее письмо обратно в конверт и откинулся на спинку стула, созерцая кипящую вокруг жизнь маленького городка. Прошел мимо человек, торгующий вразнос свежим хлебом. Его обогнал курьер, так резко осадивший коня рядом с писчей лавкой, что пыль поднялась столбом. В другую сторону проехал скрипучий фургон, груженный клетками с пищащими цыплятами. Так много жизни в движении, так много мельчайших происшествий и совпадений, сплетающихся в удивительную и чудесную сеть.

Я обвязал стопку писем бечевкой и уставился на пыльную улицу, размышляя, что теперь деревья спеков в безопасности. Я гадал, к этому ли магия стремилась с самого начала. Выходит, я прошел весь этот тяжкий путь, полный ошибок и случайных совпадений, и едва не погиб, и все ради такого итога? Мои слова попались на глаза моей любопытной тетке, а от нее — в уши королеве. Дерево Лисаны не будет срублено. Они с мальчиком-солдатом проживут вместе долгую древесную жизнь. Я отдал камень надоедливому мальчишке, положив начало золотой лихорадке и обогащению моей семьи.

И вот он я, источник стольких перемен в окружающем мире, и чем я могу это подтвердить? Я горько улыбнулся превратностям судьбы и встряхнулся. Что же, я и так получил все. Свою свободу. Женщину, которая меня любит. Дом, построенный собственными руками. Я встал и потянулся. На той стороне улицы из писчей лавки выскочил хозяин и указал на меня. Его глаза были широко распахнуты. Пропыленный курьер что-то сказал ему, он решительно кивнул и направился ко мне, вежливо поклонившись, когда я встал.

— Важный человек, я мог бы догадаться. Я должен был знать. Да, сэр, это он, лорд Невар Бурвиль. Я готов за это поручиться, я получил для него много писем.

Курьер беззаботно ухмыльнулся, не слишком-то впечатленный его словами.

— Рад встрече с вами, сэр. У меня для вас пакет, который я должен вручить вам лично в руки.

С поклоном он протянул мне пухлый конверт из телячьей кожи, надежно запечатанный красным воском. Я взглянул на оттиск. Дерево спонд. Я так давно в последний раз видел наш семейный герб, что пришел в странное волнение. Что бы ни скрывалось в конверте, его прислал мой отец. Мир вокруг меня покачнулся.

— Сэр? Сэр?

Я поднял взгляд, смутно удивившись тому, что курьер все еще стоит рядом со мной. А мне показалось, прошло не меньше недели.

— Сэр, мне говорили, что вы, возможно, захотите написать ответ.

— Нет… не сразу, — с трудом выговорил я.

— Вот и хорошо, — удовлетворенно кивнул он. — Мы с моим скакуном как раз передохнём денек-другой и подкормимся. Когда захотите нас найти, он будет знать, где мы ожидаем ваших указаний.

Курьер кивнул в сторону хозяина лавки, снова ухмыльнулся, развернулся и направился туда, где оставил своего коня. Писец исчез, стоило мне только покоситься на него, и я остался наедине с пакетом.

Мое имя было надписано дядиной рукой. Я мгновенно испугался худшего: отец умер, а мне доставили извещение о его смерти. Я не сразу набрался мужества сломать восковую печать и вскрыть пакет. Под телячьей кожей обнаружилась стопка бумаг. Сверху лежал плотный листок цвета слоновой кости — такими пользовался отец. Дрожащей рукой он вывел на нем слишком крупными буквами: «Сын. Пожалуйста, возвращайся домой». Подпись внизу было невозможно разобрать. Я поднял листок и долго смотрел на него, прежде чем сумел отложить его в сторону.