Вольфганг Хольбайн - Возвращение колдуна

Но что-то подсказывало мне, что это был совсем не сон…

Я попытался сконцентрироваться на окружении, в котором находился. В первый момент я ничего не увидел, как ни старался всмотреться в темно-серое болезненное мерцание неприятного света. Прошло много времени, прежде чем мои глаза смогли воспринимать хотя бы контуры предметов. Я попытался пошевелиться и только сейчас заметил, что сижу в неудобной позе, прислонившись к стене. На моих запястьях и щиколотках были надеты широкие, изъеденные ржавчиной железные оковы, от которых шли короткие цепи, прибитые к стене. Я тихо позвал Говарда, затем Коэна, но не получил ответа.

Должно быть, я уже очень давно сидел в таком положении, так как кожа на запястьях была стерта в кровь, а затекшие мышцы нестерпимо ныли. Вместе с осознанием своего положения пришла и боль. Кожа горела огнем, а в спину, казалось, впился миллион раскаленных иголок.

Я приподнялся, насколько мне позволяли оковы, и повернул голову сначала вправо, затем влево. Камера, в которой я находился, была не очень большой. Она имела форму неправильного круга в десять шагов в диаметре, но была такой высокой, что мне не удалось разглядеть потолок. «Почти как башня, — подумал я, — которая странным образом оказалась под землей, на глубине более чем пятьдесят ярдов». Громадных крыс я не обнаружил, но почувствовал, что был здесь не один. И действительно, у противоположной стены камеры я заметил двух человек, тоже в оковах и явно без сознания, — Станисласа Коэна и Говарда.

Неожиданно раздался шум, и я, повернув голову, увидел, как в стене образовался овальный проход высотой с человека. Через него в камеру устремилась целая дюжина больших крыс, подобно серо-коричневому потоку, а за ними показалась стройная фигура с огромной головой крысы. Я насторожился, наблюдая за разбежавшимися по камере крысами и ожидая, когда Синди заговорит со мной и сделает хотя бы какое-нибудь движение, но она словно застыла. Прошло почти десять минут, пока снаружи, из невидимого хода, вновь послышались шаги.

Что-то в звуке этих шагов беспокоило меня, только я никак не мог понять, что именно. Но когда до меня дошло, кого мне предстоит сейчас увидеть, я чуть не закричал от ужаса.

Уже не в первый раз я сталкивался с этим чудовищем — это была крыса. Но не обычная крыса, а чудовище, которое, вероятно, могло быть прародителем всех крыс на земле.

Она была ослепительно белой. От ее сияющей, безупречной белизны слезились глаза. Ее тело было таким же большим, как у овчарки. Странно, но она казалась крупнее, чем в тот раз, когда я впервые увидел ее. Вместе с голым длинным хвостом ее тело достигало полутора метров. В глазах цвета свернувшейся крови светился злой разум, и это, честно говоря, пугало меня больше всего.

Очень медленно зверь — зверь ли?! — подошел ближе, остановился прямо передо мной и на несколько секунд поднялся на задние лапы, чтобы хорошенько обнюхать меня. Затем крыса развернулась, засеменила к Козну и обнюхала его, только более тщательно, чем меня. После этого она немного посидела перед Говардом и, закончив осмотр, побежала назад к двери, но не покинула камеру, а уселась возле Синди и посмотрела на нее.

Стэн Коэн застонал, открыл глаза и попытался выпрямиться, но с жалобным воплем снова опустился на пол.

— Встаньте! — приказала девушка с крысиным черепом.

Голос Синди звучал невнятно, и я с большим трудом понимал ее речь. Казалось, будто с нами пытается говорить зверь, у которого нет для этого соответствующего звукового аппарата. Я с содроганием заметил, что и сама Синди изменилась.

Несмотря на это, светловолосый великан подчинился приказу. С большим трудом Стэн приподнялся и повернул голову. Когда же он увидел белую крысу, его будто ударило током. Коэн с криком подскочил, но цепи не дали ему выпрямиться во весь рост, и он, словно обезумев, попытался разорвать крепкие оковы. Его лицо исказилось в гримасе ненависти.

— Вы можете неистовствовать сколько душе угодно, — презрительно произнесла Синди. — Но вам это не поможет.

— Ты, чудовище! — заревел Коэн.

Его голос сорвался и стал пронзительным как у сумасшедшего. Прошло некоторое время, прежде чем я понял, что он кричит не на Синди, а на белую крысу.

— Ты, проклятое чудовище. Да я…

— Ничего вы не сделаете, — прервала его Синди. — Вы не должны были спускаться сюда. И теперь вы умрете. Все трое.

— Тебе это теперь не поможет! — прохрипел Коэн. — Все закончилось, ты, чудовище. Они придут и…

— …и умрут, — продолжила Синди. — Это хорошо, что они придут. Мы в них нуждаемся.

Она отступила на шаг, чтобы видеть меня и Коэна одновременно.

— Вы оба и ваш друг будете первыми, чью жизнь мы возьмем. Может быть, вы утешитесь тем, что ваша смерть послужит высшей цели.

— Как оригинально, — пробормотал я. — Но я уже где-то слышал это.

Голова крысы-альбиноса резко повернулась ко мне. Раздался пронзительный писк.

— Ваш мрачный юмор неуместен, Роберт, — сказала Синди. Это прозвучало почти печально. — А тот человек из Скотленд-Ярда, которого вы оставили в начале пути, не сможет больше помочь вам.

— Вы… знаете? — вырвалось у меня.

Крыса-альбинос пискнула снова, и Синди высокомерно заявила:

— Ничего, что происходит в моем городе, не может укрыться от меня, Крэйвен. Ваши мысли — открытая книга, в которой я легко могу прочитать все, что мне нужно.

Неожиданно я понял, что на самом деле со мной говорила не Синди, а крыса-альбинос. Девушка служила только в качестве голоса, которого не было у крысы.

— Все правильно, — сказала Синди. — Вы умный человек, Роберт Крэйвен. Но теперь ваша очередь. Господин ждет.

Раздался повелительный писк, и Синди — или существо, овладевшее ее телом, — послушно подошла к нам и по очереди освободила из оков меня, Коэна и Говарда. Белая громадная крыса последовала за нами, а за ней — целый эскорт из дюжины огромных волосатых крыс, которые вели себя как ее лейб-гвардия. «Гвардия королевы», — с содроганием подумал я.

В моей голове вдруг мелькнула мысль о побеге, но я отбросил ее так же быстро, как она и появилась. Даже если нам удастся уйти от стражников и крысиной армии, у нас все равно нет никаких шансов. Я не знал, где именно мы находились. Я даже не знал, в каком направлении нужно было бежать. И наверняка среди серых теней, наполнявших сводчатые подземные коридоры, нас ждал миллион крыс.

— Тоже правильно, — согласилась Синди. — Это было бы самоубийством, Роберт.

Я бросил на нее злой взгляд и изо всех сил сосредоточился на образе огромной черной кошки, которая схватила мышь и с удовольствием ее ела. Крыса-альбинос тут же издала звук, который очень походил на смех.